– Говорят, он теперь никому не отвечает на поклоны, - раздался голос хозяина.
– Странный субъект! Говорят, она очень предана ему.

В памяти Шелтона еще так свежо было воспоминание о встрече с миссис Фолиот и о недавнем сне, что он, как зачарованный, слушал этот разговор.

– Если он перестанет ездить на охоту, то, право, не знаю, что еще ему останется делать... Он больше не состоит ни в одном клубе, а что до избрания его в парламент...
– сказал Мэбби.

– Жаль его, - сказал сэр Джеймс, - а впрочем, он знал, на что идет.

– Очень странные люди, эти Фолиоты, - сказал командор.
– Вот, например, его отец: готов был с кем угодно разговаривать - с первым встречным пугалом, только не с вами и не со мной. Хотел бы я знать, куда он денет своих лошадей? Я бы с удовольствием купил у него каракового.

– Никогда нельзя сказать заранее, как поступит человек, - послышался голос Мэбби, - может, начнет пить, а может, книги писать. Старый Чарли Уэйн, тот дошел до того, что стал изучать звезды и дважды в неделю отправлялся в Уайтчепел учить грамоте...

– Скажите, Гленни, - перебил его сэр Джеймс, - а что сталось с вашим старым лесником Смоллетом?

– Пришлось его выгнать.

Шелтон снова попытался не слушать их и все же не мог не прислушиваться.

– Стар он стал, - продолжал тот же голос.
– В прошлом году у меня из-за него пропала уйма яиц.

– Да уж, когда до этого доходит...
– начал было командор.

– Видите ли, - перебил его Гленни, - его сын... вы, должно быть, помните его, сэр Джеймс: он обычно заряжал для вас ружья... Так вот, его сын соблазнил тут одну девушку. Когда родные выгнали ее из дому, старик Смоллет взял ее к себе. Шуму было - не оберешься. Девушка отказалась выйти замуж за молодого Смоллета, и старик поддержал ее. Тут, конечно, восстал священник, и вся деревня поднялась на дыбы; жена моя предложила поместить ее в одно из... как это их называют... исправительных заведений, что ли, но Смоллет заявил, что она никуда не поедет, если сама не захочет. Прескверная история; совсем выбила старика из колеи. В результате у меня в прошлом году вывелось всего пятьсот фазанов вместо восьмисот.

Наступило молчание. Шелтон снова приник глазом к изгороди. Охотники ели пирог.

– В наших краях, - сказал командор, - в таких случаях потом обычно женятся... хм... хм... и живут вполне достойно.

– Вот именно, - заметил хозяин.
– А эта - подумайте только! отказалась выйти замуж. Говорила, что он будто бы воспользовался ее слабостью.

– Теперь-то она жалеет, - сказал сэр Джеймс.
– А молодому Смоллету повезло, дешево отделался! Но до чего же упрямы бывают старики!

– Чем мы займемся послезавтра?
– спросил командор.

– Дальше за этим полем - пастбище, - пояснил хозяин.
– Мы станем цепью вдоль изгороди и пройдем все поле из конца в конец. Там птица наверняка должна быть.

Шелтон поднялся и, пригнувшись, стал пробираться к калитке в изгороди.

– Двенадцатого будем охотиться двумя партиями, - услышал он уже издалека голос Мэбби.

То ли от долгой ходьбы, то ли от бессонной ночи, все тело у Шелтона ныло; однако он продолжал идти по дороге все дальше и дальше. До сих пор ан так и не решил, как ему поступить. Часам к пяти он добрался до Мейденхеда, наскоро перекусив, сел в поезд, отправлявшийся в Лондон, и тотчас заснул. Часов в десять вечера он зашел в Сент-Джемский парк и присел на скамью.

Сквозь покрытую пылью листву свет фонарей освещал скамьи, служившие убежищем не одному бродяге. Темнота больше не укрывала несчастных, но благодетельная ночь была тепла и безлунна, - человеку еще не удалось полностью нарушить ее покой.

Шелтон был не один на своей скамье - на дальнем ее конце сидела молоденькая девушка с красным, круглым, угрюмым лицом, а дальше виднелись в полумраке еще и еще скамьи и неясные очертания фигур на них, - казалось, неумолимые законы выбросили за борт весь этот ненужный хлам.

"Да!
– подумал Шелтон, словно сквозь сон, как это бывает с очень усталыми людьми.
– Законы у нас правильные, а вот сами мы совсем..."

– Запутались?
– послышался голос позади.
– Ну, ясно! Вы не там свернули, папаша.

Шелтон увидел красное, круглое, как сыр, лицо полисмена, разговаривавшего со странным стариком, похожим на дряхлую, общипанную птицу.

– Благодарю вас, констэбль, - сказал старик.
– Раз уж я не туда зашел, так хоть отдохну немножко.

Он беззвучно жевал губами и, казалось, не решался сесть на скамью.

Шелтон подвинулся, и старик опустился на освободившееся место.

– Вы уж извините меня, сэр, пожалуйста, - сказал он дрожащим голосом, притрагиваясь к своей поношенной шляпе.
– Вы, я вижу, джентльмен, - он с удовольствием протянул это слово.
– Я бы вас ни за что на свете не побеспокоил. Не привык я ходить по ночам, а места все заняты. Трудно старику без опоры. Вы уж извините меня, сэр, пожалуйста.

– Ну, что вы, что вы, - мягко сказал Шелтон.