А теперь по мастерской распространился какой-то кислый базарный или вокзальный смрад - не принесло ли его с собой это рыло, это решето немытое, щерившееся на Ягнича своими кривыми зубами? Ну и находка! Наверное, уже по всем судам слонялся, пропился в доску, а может, и проворовался, а они теперь его на "Орион"! Все это потрясло Ягнича, оглушило, оскорбило до глубины души, ранило в самое сердце. Обиднее всего же, что сделано это было шито-крыто, в его, Ягнича, отсутствие, хотя прокисший этот тип заверяет, будто именно сейчас Ягнича разыскивают где-то там, на Арктической, отрядили за ним гонца. Но, видно, врет, мерзавец, глазюки туда-сюда мечутся и не скрывают своего удовольствия! Еще бы! Отныне он будет безраздельно хозяйничать здесь, отныне эта толстая пропитая рожа будет владеть и править в твоей святая святых! Ревнивым глазом Ягпич повел по мастерской.

Новый владыка парусов уже успел кое-что переиначить на свой лад, свитки парусины по-своему переложил в нишах - пускай хуже, лишь бы по-другому. И гнев и презрение вызвал у Ягнича этот пришелец, бродяга из портовых подворотен,- кто принял его, как могли они позволить ступить ему сюда, одним лишь своим присутствием осквернить парусную мастерскую "Ориона"?

Может, Ягнич кое-что и преувеличивал, но разбираться ли ему сейчас в этом, когда ярость обиды бушует в нем и всего захлестывает и хочется как можно сильнее, сию же минуту чем-нибудь досадить этому самозванцу, пришедшему на готовое, выразить ему крайнюю меру своего презрения и отвращения, вот только Ягнич толком не знал, как это делается. Но вдруг его осенило:

– Отдай гардаман!

Незнакомец оторопел:

– Что-что отдать?

Он, оказывается, и представления не имел, что это такое, гардаман!

– Про гардаман и не слыхал, тюльколов?

Вот теперь Ягничево презрение сделалось хозяином положения! Он даже наклонился к этому типу и, рассматривая его торжествующей, уничтожающей усмешкой, спросил:

– А как же ты будешь шить? Где твой наперсток для сшивания парусов?

– Так бы и сказал,- только теперь догадался преемник.- Наперсток, вон там он, в ящике...

– Подай сюда!

– Но ведь это же казенное судовое имущество...

– Я тебе дам казенное!
– воскликнул Ягнич.- Это мне от отца память! На судне все об этом знают, хоть у капитана спроси...

Одним рывком оказался у ящика, сразу увидел свое сокровище, забрал, упрятал в нагрудный карман.

– А чем же я?..

– Хоть зубами! Мое какое дело...

В тот день Ягнич распростился с мастерской. Собрал, связал в один узел скупые свои пожитки - хлопцы из экипажа помогли ему перенести их на Арктическую. Оставил покамест на судне, в каюте земляка-старпома, только боцманский свой сундучок, сознательно пошел на такую хитрость: хоть какая, но будет зацепка еще раз заглянуть сюда, может, все-таки к тому времени спохватятся, одумаются!

Через того же старпома Ягнич пытался выведать, как далеко все это зашло, надеялся услышать от "земляка что-- нибудь утешительное, однако парень своей сочувственной откровенностью рассеял остатки иллюзий:

– Выпадает, Гурьевич, вечный вам берег. Мы бы и рады, но ведь... Что вы там вытворяли на комиссии?

– Это они вытворяли, а не я.

– Кому-то вы там здорово нагрубили... Слушать не хотят про еще один ваш рейс... Травмы, сердечная недостаточность, нервы сдают, списывайте, и все!

– И... и... это окончательно?

– Ну что я перед вами буду кривить душой? Хотите знать всю правду? Только держитесь же!

– Говори, не упаду.

– Дело решенное. Песенка ваша спета, Гурьевич...

Ягнич не упал, не умер, но в глазах потемнело: спета?

Отпели, значит? Вы же... А я же за вас... умирал!

Как туча стал Ягнич.

– Где капитан? Помполит? Где они все? Куда запропастились? Прячутся от меня?!

Голос его был суров и грозен. Старпом даже вытянулся в струнку, объясняя испуганной скороговоркой:

– В пароходство вызвали обоих, комиссия едет из министерства, а тут как раз такая запарка! Пора бы уже идти на ходовые испытания, а завод нс выпускает, да и как выпустишь, когда еще столько недоделок. И документация на новых курсантов не вся еще готова. Сами, чай, видите...

Ягпич все еще стоял ошеломленный.

– А это там что за алхимик - вместо меня?

– Да это так, временно, пока подыщем. Видим, что но тот кадр, но другого Ягнича попробуй отыщи...

Старпома позвали к телефону, который, как всегда во время ремонта, подключен к берегу и соединяет сейчас судно с городом, с заводом. Ягнич не уходил, ждал, пока землячок возвратится. Тот вернулся еще более взбудораженным и озабоченным - видно, получил хороший нагоняй.

– Капитан уже на заводе... Может, там его поймаете?

Пришлось уйти.

Всю железную чащобу судоремонтного Ягнич обошел, все закоулки прощупал сердитыми глазами, пока наконец в одном из цехов не увидел сразу обоих помполита и капитана. Шли из грохочущего ада и о чем-то горячо между собой разговаривали. Заметив Ягнича, остановились, умолкли и невольно подтянулись. А когда Ягнич, не сводя глаз с капитана, подошел к нему вплотную, тот вдруг покраснел, до ушей залился румянцем.

– Замену нашли?
– спросил Ягнич.- Подыскали лучшую кандидатуру?