— Я не верю. Чушь какая-то!

Руслан дал знак Вадиму, и тот на негнущихся ногах выполз из машины. Последнее, что он видел, это как Лера, вдруг встрепенувшись, кинулась к окну и стала бить кулаками о стекло, выкрикивая его имя. В ту же секунду черный «Форд» скрылся с глаз. Вадим постоял еще некоторое время, бесцельно комкая в руках пустую сигаретную пачку, а затем выбросил ее в лужу и, накинув капюшон, побрел в сторону дома.

На душе у него было холодно и мерзко. Он вспомнил, как первый раз увидел Леру. Она вошла в класс за директрисой, и в кабинете воцарилась тишина. Девушка была похожа на цветок. Вадим сразу понял тогда, что она — цветок, необычный и очень красивый. Но самым удивительным оказалось то, что она не осознавала всю власть своей красоты и привлекательности. На восхищенные взгляды и комплименты Лера реагировала, смущаясь и краснея. Необычайно синие глаза в обрамлении густых ресниц не казались бездонными, в них постоянно искрилась улыбка и понимание. Покоритель женских сердец всех возрастов, высокий обаятельный Вадим Карепин, был сражен и обескуражен. Привыкший к стремительному натиску, он решил изменить тактику и полгода кружил вокруг Леры, занимая выгодные позиции и постепенно сужая круги, словно ястреб. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему нравится такая ситуация, она придавала недостающую остроту и пикантность его жизни. Все ощущения вдруг стали необычней, обрели новые краски. Проводя время в постелях своих многочисленных подруг, и начиная уставать от любовных побед, однажды он чуть не умер от охватившего его жара, когда, провожая Леру до квартиры, не справился со своими эмоциями, зажал ее в лифте и, впившись в губы, стал жадно комкать на ней свитер. Лера вырвалась и потом долго не позволяла ему приблизиться к себе, избегая встреч и в школе и на улице. Так продолжалось вплоть до выпускного бала, где Вадим, выпив для храбрости, на коленях просил у Леры прощения. Он ненавидел себя за эту слабость, но ничего поделать с собой не мог. Вадим не понимал, как можно отступиться, не получив желаемого, смиренно отступив. Лишь учась с Лерой в одном университете, Вадим вновь стал обретать утраченные позиции. Лера Лисневская была девушкой умной и жизнерадостной, зла не держала, и, в конце концов, между ней и Вадимом воцарились дружеские отношения. Но Вадим шел дальше. Стараясь чаще попадаться на глаза, он познакомился с Нелли Федоровной, матерью Леры. Она была красива, холодна и всегда печальна. Вадим частенько наблюдал за тем, как эта женщина садилась в импозантный «Шевроле» и, прежде чем включить зажигание, закуривала тонкую золотистую сигарету. Заговорив однажды с ней о строящемся подземном гараже, Вадим поймал на себе её отрешенный взгляд. Нелли Федоровна ничего не ответила, но через день, вновь встретив Вадима, еле заметно улыбнулась ему и коротко кивнула. Отец Леры, Сергей Александрович Лисневский занимался финансами и кредитованием, возглавляя инвестиционный фонд «Гермес». Отец Вадима занимал пост начальника РОВД, дома бывал редко, но приличествующие соседские отношения с Лисневскими поддерживал.

Все шло хорошо, пока не случилась эта история с Русланом Бероевым. Невинное увлечение, желание всего лишь разнообразить собственную жизнь, на первый взгляд — просто мальчишеская глупость, игра в карты, засосали Вадима Карепина с потрохами. Вадиму просто не повезло, но карточный долг не шутка — это он знал точно.

Женщина медленно отвернулась от темного окна и, сжав ладони, зябко поежилась. — Кажется, я схожу с ума… Сережа, ты слышишь?

Сидевший в кресле грузный мужчина нехотя оторвался от бумаг, лежавших перед ним, и поднял на жену недоумевающий взгляд, — Прости, ты что-то сказала?

— У меня какое-то нехорошее предчувствие. Внутри все тянет… — она прижала ладонь к груди и вздохнула.

— Знаю я все твои предчувствия. Успокойся, Нелли. А лучше, иди спать. — Сергей Борисович отложил очки и потер затекшее колено. — Иди, а я еще поработаю.

Нелли Федоровна, шурша подолом шелкового халата, побрела в спальню. Включив ночник, она привычным жестом выдвинула ящик прикроватной тумбочки и, порывшись в нем, извлекла наружу маленькую изящную коробочку. Темные локоны упали на ее лицо, бросив тень на мраморные, чуть впалые, щеки. Нелли прикрыла плотнее дверь и села за туалетный столик. Высыпав на полированную поверхность белый порошок, с помощью шпильки она разделила горку на две аккуратные полоски, покатала в пальцах узенькую трубочку из слоновой кости и приставила ее к ноздре. Принятые за ужином таблетки снотворного начинали действовать. Шмыгнув пару раз носом, Нелли откинулась на спинку кресла и, расслабившись, закрыла глаза.

«…Миленький! Как же здорово! — маленькая девочка в коротком платье из голубого батиста бежит по огромному полю, заросшему желтыми одуванчиками. Две тонкие косички подпрыгивают над ее плечами, словно радуясь вместе с ней. Крепкие мужские руки подхватывают ребенка и поднимают высоко, к самому солнцу. «Папа! Папочка!»- сбивается на звонкий смех ребенок и прижимается носиком к колючей щеке отца…»

Сергей Александрович наклонился над женой и всмотрелся в ее лицо. Зрачки женщины под голубоватыми веками чуть подергивались, словно она смотрела фильм. Сергей Александрович задумчиво оглядел комнату, смахнул белый налет с полировки стола и, повертев в руках упавшую трубочку, вышел, закрыв за собой дверь. За окном припустил дождь, гулко ударяя крупными каплями о стекло. Мужчина некоторое время стоял у окна, покачиваясь с пятки на носок и обратно, поглаживая в кармане гладкий бок мобильного телефона. Он не злился на Нелли. И хотя та в последние годы серьезно подсела на кокаин, между ними не было неприязни, грубости и скандальных выяснений отношений. Испытывая постоянные депрессии и перепады настроения, Нелли запиралась в своей комнате и, ссылаясь на мигрень, не выходила несколько дней, пока не восстанавливала силы. Благо под рукой всегда был ее брат Борис, работавший завотделением интенсивной терапии. Нелли была красивой женщиной и в свое время по-настоящему увлекла Сергея Александровича, который был на двадцать лет старше её. Но время идет. Истинную страсть Лисневский стал испытывать лишь к молоденьким нимфеткам, особенно, если они не были изуродованы интеллектом. Лера, по его мнению, оказалась полной копией своей матери. За все годы Сергей Александрович так и не смог ни сблизиться, ни понять ее. Девушка оставалась спокойной и уравновешенной, что бы ни случилось, и не проявляла ни типичной для подросткового возраста нервозности, ни агрессии, ни страха. Всего того, что так возбуждало Сергея Александровича в своих юных подругах. Нынешней его пассии, Соне, недавно исполнилось восемнадцать, и она еще не успела ему наскучить. Девица жила одна, и ничто не мешало Лисневскому поступить так же как его жена, а именно, унять, как говорила Нелли, внутреннюю дрожь.

Сергей Александрович запер гараж и, постояв минуту, прислушался. Словно легкая тень мелькнула слева от него. Зашуршала галька. В новом районе, по прихоти ландшафтного дизайнера, заасфальтировали не все пространство, часть территории засыпали толстым слоем речных камней. Мужчина нервно покрутил брелок в вспотевшей руке. Скорее всего, бродячая собака, подумалось ему. В последнее время по ночам целые стаи их беспрепятственно шляются вокруг, опрокидывая мусорные баки и пугая одиноких прохожих. Сергей Александрович сел в машину и сразу же почувствовал себя лучше. Взглянув на приборную панель, он отметил, что придется заправляться, но, прикинув, решил сделать это на обратном пути. Он выехал на шоссе и, разогнавшись, переключился на четвертую скорость. Дорога была пустынной, и у него имелось минут десять для того, чтобы насладиться скоростью и подумать.

Включив «Авторадио», Лисневский покрутил колесико магнитолы. Взгляд невольно выхватил время. Нахмурившись, Сергей Александрович, стал потихоньку снижать скорость. Под ложечкой неприятно засосало. «Лерка! Первый час ночи, а ее нет. Ни звонка, ни смс». За поворотом показался пост ГАИ. Недалеко от него бело-голубая заправочная станция. Мысли вихрем стали проноситься в мозгу Сергея Александровича, услужливо подкидывая варианты случившегося с дочерью. Внезапно холодный пот прошиб всё его тело, он резко вдавил педаль тормоза. Машина вильнула и, взвизгнув, прочертила правым боком бетонное ограждение. Сергей Александрович уткнулся лбом в руль и схватился за сердце. Автомобиль окружили подбежавшие гаишники. Один из них распахнул дверь и пошевелил Лисневского за плечо:

— Ну, ты че, папаша? Нашел, ё-моё, место!

Сергей Александрович откинулся на спинку кресла и часто заморгал. Перед глазами поплыл белесый туман. Самый молодой гаишник, в великоватой ему форменной куртке, присел на корточки перед Лисневским:

— Мужик, тебе плохо? Сердце?

Сергей Александрович мотнул головой и потер грудную клетку:

— Всё, ребята, сейчас пройдёт, спасибо…

— Спасибо в карман… — начал было молодой, роясь в автомобильной аптечке, — На вот, мужик, — он протянул на ладони таблетку валидола. Сергей Александрович положил лекарство в рот и, отдышавшись, вынул из кармана пиджака портмоне.

— Может позвонить куда, а вы тут в сторонке отдохнете? — гаишник дотронулся до висящей на боку рации. Авто застраховано? Царапины на капоте приличные. Акт будем составлять?

— Нет, нет, всё в порядке. У меня есть телефон. Да мне и недалеко, — Сергей Александрович коротко кивнул и протянул купюру. Гаишник, вернул документы и, потеряв к нему интерес, помахивая полосатым жезлом, ушел внутрь слабоосвещенного поста. Лисневский вырулил на трассу, всё ещё ощущая холодок и дрожь в коленях.