– Давай ближе к теме. О чём говорила, о чём особо расспрашивала, что ты ей поведала. Не отвлекайся сильно уж, - поправил я взволнованную учительницу, обнаружившую, что бывшая ученица ей ловко память потёрла и, возможно, вспомнила что-то неприятное.

– Хорошо, постараюсь, - согласилась она, отпив из изящной чашки ароматный дымящийся кофе. – Здравствуйте, говорит, Любовь Михайловна, вы меня узнали?

– Узнала, говорю, здравствуй, Вера. Какими судьбами? И от комплимента не смогла удержаться, сказала, что выглядит просто супер, что ей бы на подиум и спросила, как такое чудо случилось. Она усмехнулась и ответила, что я, мол, сама должна знать. Я сразу о тебе подумала и в лице, видимо, изменилась. Вера тогда наклонилась ко мне, втянула воздух, будто принюхалась, и в глаза мне глянула. Я ни жива, ни мертва стала, внутри похолодело всё, словно пурга прошла. А когда она пальцем лба мне коснулась, сквозь тело молния проскочила, и я совсем замёрзла. Примёрзла к стулу, ни встать, ни двинуться не могу. Ведьма – в голове вертится мысль, - сильнее Петра будет. Страшно стало, как перед казнью.

– Отвечай, спрашивает у меня, где Лада. Я прямо отвечаю – не знаю. Легко так говорю, речь будто сама льётся. Верю, усмехается она, а когда в последний раз встречались? Я ей честно – никогда. Откуда тогда на тебе ведьмина метка? Я только плечами пожимаю, а в мозгах ты вертишься, но язык не поворачивается твоё имя назвать, хотя очень хочется, до зуда буквально. Та мне – ладно, и усмехается, - каламбур получается, правда, Любовь Михайловна? Я как попугай повторяю - правда, смешно: Лада – ладно. И это неудивительно, продолжаю разглагольствовать, ведь Лада древнеславянская богиня любви и согласия, поэтому… тут Вера вдруг разозлилась. Молчать! Скомандовала. Никакая она не богиня, а просто ведьма! Заруби себе на носу – обычная ведьма! И я будто онемела. Да не будто, а натурально.

– Хорошо, с другого бока зайдём, - продолжила, когда успокоилась. Достала фотографию, показала. – Эту женщину видела? Можешь говорить. У меня язык сразу развязался – нет, отвечаю честно. Хорошо, соглашается. А Катю Ганиеву знаешь? Лично – нет, отвечаю, но ведаю, что она в нашей школе учится, в девятом классе, но я у них не преподаю. И не встречались никогда?
– Уточняет она. Я отвечаю: встречались, как же, в школе и встречались, но ни разу не заговаривали. Тогда Вера закрывает глаза и задумывается. Мне показалось долго думала и в итоге выдала.

– Хитра, лисица, хитра… - как я поняла это она о той ведьме. – Ловко глаза отводит… о подснежниках в декабре в вашем городе, не в сказке, знаешь что-нибудь? Нет, ответила. – А она снова ко мне принюхалась, словно собака-ищейка, а не красивая девушка. Потом заявляет. – Не ошиблась я, рядом она крутится… а скажи-ка мне, Любовь Михайловна, ты мастурбацией заниматься любишь? Мне стыдно стало, как девочке малой за просмотром порнографии застигнутой, покраснела вся, а промолчать не могу. Да, говорю, и дальше разоблачаюсь - даже здесь, в школе случается… Вера от смеха чуть со стула не валится. А я глаза закрыла и провалиться сквозь землю мечтаю.

– Ай да Лада! – восклицает Вера сквозь смех. – Ай да сукина дочь! Покрутилась вокруг, силу собрала и… - и замолчала ведьма, и снова задумалась. Вдруг уточнила: а как давно ты этим решила в школе заниматься? Я, естественно, как на духу: с ноября месяца. Сама не поняла почему, но как-то потянуло, - обманула, хотя очень хотелось о тебе поведать, признаться полностью. Она хмыкнула, головой покачивая, но её вдруг как бы изнутри озарило. А давай-ка, говорит, сунь руку в трусы. Я, сам понимаешь, противиться не смогла…

– В общем, заставила меня три раза кончить. От правой руки, между прочим, пришлось потрудиться, Петь. А сама она при этом сидела, ко мне через стол наклонившись, и всё нюхала и нюхала, а ноздри трепетали с жадностью, словно вкусно ей было и насытиться никак не могла… потом, когда меня остановила, встала. Отряхнулась всем телом, будто действительно в собаку превращалась, которая из воды вышла, произнесла довольно – есть её нотки, я так и знала! Найду я тебя, Лада… после ко мне шагнула, пальцем в лоб опять ткнула и произнесла: когда я выйду отсюда, забудешь обо мне навсегда. Всё, свободна. Сказала и меня снова молния прострелила.

– Я пока промаргивалась, Вера из учительской вышла… и я забыла. Всё забыла, полностью, как будто просто сидела одна и бумаги просматривала. А когда встала и почуяла, что мокрая вся, чуть с ума не сошла. Подумала, совсем на этой почве свихнулась, зарок себе дала… пока ты не при… попросил меня вспомнить. Вот так это было, Петя… мне страшно.

– Понимаю тебя, я сам бы в штаны наложил, - сказал я задумчиво. – Но в голову не бери. Наплюй на ту встречу, ну, пожалуйста. Я спать. Извини, но домой поеду. – После этих слов вызвал такси. Но, конечно, укрепил установки. На всякий случай.

В школе на перемене я отвёл Лену в сторону. Не хочется воздействовать внушением, но ради её же безопасности придётся, иначе не вспомнит о Верке, если та на её пути появлялась. После случая в стрип-клубе мы, разумеется, давно помирились.

– Леночка, вспомни, - приказал я, глядя в её умопомрачительно красивые, цвета ясного неба глаза. – Не интересовался ли кто-либо подснежниками в декабре?

– Да… точно, - ответила медленно, с удивлением вспоминая. – Девушка одна красивая, словно с обложки Вог сошедшая как-то незаметно рядом оказалась и поинтересовалась. Причём, прикинь, Петь, принюхивалась, как собака! Ой, я и не помнила, пока ты не спросил! Что это? В последний месяц я вообще всё помню! Каждую буковку…