Расчистив достаточно широкий проезд для тяжелых колесниц, те хетты, что уцелели, взобрались на свои повозки и поспешно бежали, что возбудило в Хоремхебовых войсках великое ликование, ибо они вообразили, что уже победили, и ретиво принялись колоть копьями упавших во рвы лошадей, чьи ноги были переломаны, и хеттских воинов, свалившихся с колесниц и пытавшихся теперь укрыться между камнями. Однако Хоремхеб тотчас приказал трубить в трубы, заваливать проход камнями и наклонно втыкать в песок копья остриями в сторону противника. Больше ничего он сделать не мог. Чтобы избежать напрасных потерь, он поставил людей по обеим сторонам от прохода за линией укреплений – иначе мощные резаки тяжелых повозок, вертясь вместе с колесами, скосили бы людей, как спелые колосья.

Развести воинов он сумел в последнее мгновение, ибо не успела истечь самая малая мера в водяных часах и пыльное облако еще не развеялось над долиной, как тяжелые боевые колесницы хеттов, цвет и гордость их войска, пришли в движение и понеслись с грохотом и лязгом, сминая все на своем пути. Их влекли могучие рослые лошади – куда выше египетских – с металлическими начельниками, защищавшими их головы, и тяжелыми шерстяными попонами. От массивных колес с легкостью отлетали в сторону даже крупные обломки каменных глыб; вот колесницы врезались в пыльное облако, и уставленные в земле копья переломились, как сухие тростники, с лету сбитые лошадиными крупами. Вой и стенания поднялись в долине, и я услышал хруст тел под колесами повозок и нечеловеческие вопли рассекаемых надвое резаками людей. Я вскочил и стал озираться вокруг, ища путей для бегства, но их не было.

Потом хеттские колесницы вынырнули из облака пыли и помчались дальше, влекомые лошадьми, которые в своих разноцветных шерстяных доспехах, с торчащими на начельниках бронзовыми рогами, подобными острым углам, напоминали каких-то невиданных зверей. Длинные ряды колесниц с грохотом мчались вперед, и ничто на свете, казалось, не могло помешать их продвижению, да и не было на их пути никаких преград, и не в силах египтян было преградить им дорогу к водяным складам в пустыне. К тому же египетское войско по приказу Хоремхеба расступилось, прижавшись к склонам гор. Хетты испустили боевой клич и понеслись вперед, а от их колес шлейфом поднималась к небу пыль и скрывала долину.

Я упал на землю вниз лицом и горько заплакал об участи Египта, о беззащитных нижних землях и обо всех, кому придется принять смерть из-за Хоремхебова безумия и бессмысленного упрямства.

Победа не вскружила хеттам голову, они опустили тормоза, которые вспахивали землю, и готовились послать снова за легкими колесницами, чтобы те разведали местность, – это были осторожные и опытные воины: они предпочитали принимать меры предосторожности против всяких неожиданностей, хотя и не были высокого мнения о египтянах, не догадываясь о размерах египетского коварства. Но идущим на приступ тяжелым колесницам не так легко остановить свое раз начатое движение: их великанские лошади несутся вперед закусив удила и могут оборвать поводья и разбить колесницу, если их попытаться вдруг остановить. Поэтому у возничих есть копья с широкими остриями, которыми они в случае особой опасности могут перерезать сухожилия на ногах коня – если повозку нужно остановить немедленно.

Но на сей раз такой нужды хетты не видели. Они продолжали двигаться вперед широкими рядами, и ничто не настораживало их. Но вдруг земля разверзлась под ними, и вместе с колесницами они рухнули в пропасть – в ров, выкопанный нильскими навозниками и прикрытый кустами и хворостом. Этот ров тянулся во всю ширину долины, от края до края, и тяжелые колесницы обрушились в него. Их были десятки, кубарем скатывавшихся вниз прежде, чем ошеломленные возничие успевали завернуть лошадей и направить их вдоль рва в ту или другую сторону. Ряды колесниц расстроились. Услышав крики хеттов, я поднял голову, и зрелище, открывшееся мне, когда осела застилавшая все пыль, было ужасно.

Если бы у хеттов хватило присутствия духа и они смогли бы поверить в возможность поражения, то они еще сумели бы спасти половину своих колесниц и нанести египтянам сокрушительный удар. Они могли бы развернуть коней и во весь опор умчаться обратно на равнину сквозь разрушенную линию укреплений. Но возможность поражения просто не приходила им в голову: они не превыкли проигрывать и в глубине души не могли признать, что они, хетты, тоже могут быть побеждены. Поэтому они не задумались о том, чтобы поскорее убраться от этого пешего воинства подальше, но свернули к скалам, утишая подъемом бег коней, потом поворотили назад, оглядывая местность, и наконец спрыгнули с повозок, дабы выяснить, каким способом перебраться через ров и выручить своих товарищей, угодивших в него; еще они хотели дождаться, чтобы осела пыль и можно было наметить план следующего удара по египтянам.

Но Хоремхеб отнюдь не собирался дожидаться этого, он приказал трубить в трубы, оповещая свое войско, что его хитрость удалась, хетты лишились колесниц и теперь безоружны. Он разместил по склонам лучников и велел им не оставлять хеттов в покое, других людей послал поработать ветками и прутьями, поднимая побольше пыли – отчасти чтобы не дать опомниться хеттам, отчасти скрывая от собственных воинов устрашающие размеры уцелевшего войска хеттов с неповрежденными и готовыми к бою колесницами. Одновременно Хоремхеб выделил людей для скатывания со скал каменных глыб, которыми следовало закрыть образовавшиеся бреши, чтобы, уловив, таким образом, хеттские колесницы, овладеть ими и сделать победу полной.

А тем временем отряды легких колесниц расположились лагерем на равнине – хетты поили лошадей, чинили упряжь, крепили сломанные спицы в колесах. Они видели облако пыли, стоявшее в долине между горами, слышали вопли, стук оружия и думали, что это их тяжелые колесницы давят египтян, как крыс.

Под покровом пыльной завесы Хоремхеб выслал ко рву самых отважных копейщиков, чтобы помешать хеттам вызволить из провала своих товарищей и засыпать ров. Всех остальных воинов он отправил к колесницам. Воины катили перед собой и тащили на волокушах огромные камни, чтобы окружить повозки плотным кольцом, лишая их возможности двинуться с места и, где получалось, отгораживая друг от друга. Скоро по всем склонам пришли в движение каменные глыбы и покатились по направлению к повозкам – египтяне вообще великие мастера каменных дел, а среди Хоремхебова войска было преизрядное количество людей, подвизавшихся на этом поприще в каменоломнях.