Но когда я вслед за воинами вошел в большой тронный зал, я увидел, что Буррабуриаш сидит там на своем золотом троне с львиными лапами, одетый в царские одежды, и держит в руках знаки своей власти. Его окружили старшие жрецы Мардука, царские советники и другая знать. Несмотря на это, воины расступились вокруг Каптаха, проделали себе дорогу копьями и в ожидании остановились перед троном. Все замолчали, сделалось совсем тихо, и Каптах сказал:

– Уведите этого проклятого зверя, иначе я откажусь от вашей игры и уйду.

Тут в тронный зал ворвался свет из восточных окон, солнце взошло, и все – жрецы и знать, царские советники и воины – закричали:

– Он прав! Уведите этого зверя, нам надоело правление безбородого мальчишки! А этот человек умен, он станет нашим царем и сможет нами повелевать.

Я не поверил своим глазам, увидев, как они все, толкаясь, смеясь и ссорясь, набросились на царя, вырвали у него знаки царской власти и сорвали царские одежды, так что через мгновение он был так же наг, как я, когда воины заставили меня вскочить с постели. Они щипали его руки, трогали мышцы бедер и дразнили его, говоря:

– Его, видно, только что отняли от груди, и молоко еще не обсохло на его губах. Надо порадовать женщин во дворце, надеемся, что этот старый плут, этот египтянин Каптах, умеет ездить в женском седле.

Буррабуриаш ничуть не возражал, он тоже смеялся, и его лев, совершенно растерянный, уполз в сторону, поджав хвост, напуганный орущей толпой.

Глядя на все это, я уже не знал, стою ли я на ногах или на голове, но они бросились от царя к Каптаху, облачили его в царские одежды, заставили взять в руки знаки царского могущества, насильно усадили на трон и бросились перед ним ниц, губами вытирая пыль у его ног. Первым к нему подполз голый и веселый Буррабуриаш и закричал:

– Это справедливо! Пусть он будет нашим царем, лучшего царя нам не найти!

Все встали и, держась за животы и корчась от смеха, провозгласили Каптаха царем.

Каптах глядел на них вытаращив глаза, и волосы его под царским убором, который они второпях криво надели на его голову, стояли дыбом. Наконец он рассердился и громко закричал:

– Это воистину скверный сон, его наслал на меня какой-то злодей – такое случается! У меня нет ни малейшего желания быть вашим царем, лучше бы мне стать царем павианов или свиней. Но если вы действительно хотите этого, я ничего не могу поделать, ибо вас много, а я один. Поэтому поклянитесь, что я действительно ваш царь.

И все заревели:

– Ты – наш царь, повелитель четырех сторон света! Разве ты сам этого не понимаешь и не чувствуешь, олух?

И они снова поклонились ему, кто-то накинул на себя львиную шкуру и лег у его ног, рыча и смешно потягиваясь. Каптах ненадолго задумался, а потом сказал:

– Если я и в самом деле царь, то в честь такого случая стоит выпить. Эй, слуги, несите скорее вино, не то палка моя попляшет по вашим спинам и я велю повесить вас на стенах! Принесите много вина, ибо эти господа и мои друзья, посадившие меня на трон, будут пить вместе со мной, а сам я собираюсь сегодня выкупаться в вине по самое горло.

Его слова вызвали восторг, кричащая толпа подхватила его и увлекла в большой зал, где стоял стол, накрытый множеством вкусных блюд и вин. Каждый взял что хотел, а Буррабуриаш надел на себя фартук прислужника и, подобно глупому слуге, крутился у всех под ногами, роняя бокалы с вином и опрокидывая соусы на наряды гостей, так что многие проклинали его и швыряли в него обглоданными костями. Во всех внутренних дворах народ тоже угощали разными блюдами и винами, уже заранее приготовленными, целые быки и овцы были нарезаны кусками, пиво и вино черпались из глиняных чанов, люди набивали всем этим животы, заедая кашей со сливками и с финиками, так что, когда солнце поднялось выше, во дворце стоял такой гвалт, крики и смех, какого я и представить себе не мог бы.

Сразу же, как только появилась возможность, я подошел к Каптаху и сказал ему тихо, чтобы никто больше не слышал:

– Следуй за мной, Каптах, мы спрячемся и удерем, ибо добром это не кончится.

Но Каптах был пьян, живот его раздулся от вкусных блюд, и он сказал мне:

– Слова твои для меня подобны жужжанию мухи, никогда прежде не слыхал я ничего глупее. Неужели мне уйти теперь, когда этот добрый народ сделал меня своим царем и все склоняются передо мной? Я знаю, благодаря скарабею эти люди сумели оценить все мои достоинства. И ты не должен называть меня больше Каптахом, словно я раб или слуга, и не должен так вольно говорить со мной, тебе следует склоняться перед царем как все.

Но я умолял его, говоря:

– Каптах, Каптах, это забава, которая дорого тебе обойдется. Беги, пока еще можешь, я прощаю тебе твою дерзость.

Но Каптах обтер жир с губ, замахнулся на меня ослиной костью, которую грыз, и закричал:

– Уведите этого грязного египтянина, пока я не рассердился и не избил его палкой! – И одетый в львиную шкуру человек с ревом кинулся на меня, укусил за ногу, свалил на пол и стал ногтями царапать мое лицо.

Все могло бы плохо для меня кончиться, если бы в эту минуту не затрубили трубы и не объявили, что царю пора идти вершить справедливый суд, – тут все про меня забыли.