Она не сразу поняла, кто это. А, поняв, попятилась и хотела было убежать, но была остановлена тихим:

— Извините, вы кто?

Амирель резко обернулась и от неожиданности в упор посмотрела на спрашивающего, забыв, что взгляд ей поднимать нельзя. Она тут же спохватилась и уткнулась носом в землю, но было уже поздно: цвет ее глаз разглядели.

Перед ней стояла графиня в меховом плаще до пят, в теплом капоре и шарфом на шее. Она была бледна, под глазами залегли мрачные тени. В последнее время она плохо спала, и не только из-за тяжелой беременности. Граф постоянно был чем-то занят, озабочен и неразговорчив.

Уж не разлюбил ли он ее? Эта мысль не давала ей покоя. Она гнала ее от себя, уверяя, что в их отношениях ничего не изменилось, но упорный червячок сомнения все грыз и грыз ее изнутри, не давая покоя.

Увидев незнакомую девушку, она удивилась. Кто это такая? Она никогда ее здесь прежде не видела. Окрикнув и увидев ее пронзительно-синие глаза, казавшиеся еще синее на белом лице, графиня замерла, испуганно замолчав.

Колдунья! Откуда она здесь?

Амирель стало ее жаль. Она сразу догадалась, что графиня беременна и очень боится снова родить девочку. Эта боязнь сжигает ее изнутри. Кроме этого есть еще что-то, но что, она понять не смогла.

Сделав небольшой книксен, тихо ответила, поспешно опустив глаза:

— Я случайно здесь проходила. Извините, если помешала. Я сейчас уйду и мешать вам не буду…

Она повернулась, но графиня порывисто схватила ее за рукав.

— Не уходите, прошу вас! Я никому про вас не скажу. Только… — тут она тяжело вздохнула и замолчала, не желая признаваться в постыдной слабости.

Амирель сочувственно сказала:

— Вы беременны и боитесь, что снова родите девочку? Я могу сказать, кого вы носите, но для этого мне нужно к вам прикоснуться.

Графиня молча взяла ее руку и приложила к чуть-чуть округлившемуся животу.

— Если это опять девочка, я ничего не буду говорить мужу. Я… — и она снова замолчала.

«…избавлюсь от плода…» — про себя закончила ее слова Амирель.

Она прислушалась. От чрева графини шли четкие сигналы, принадлежавшие мужчине. Амирель с улыбкой заверила:

— Это мальчик. Более того, я уверена, что теперь вы будете рожать только мальчиков. Если захотите еще детей. — И, прикрыв глаза, послала в чрево графини волну радостного тепла.

Графиня расцвела, ее глаза засияли. Жизнь для нее вновь заиграла радужными красками, как в далекой молодости, когда она была уверена в своем безоблачном счастье.

— Спасибо! Если вам что-то нужно, скажите мне. Я попытаюсь помочь! — горячо пообещала она. Благодарность в ней бурлила, требуя выхода. — Может быть, вам стоит остаться здесь? Я постараюсь, чтоб это было безопасно.

Амирель отрицательно замотала головой.

— Мне ничего не нужно, спасибо! Только никому обо мне не говорите, и все будет хорошо. И запомните: я здесь не живу!

Она вложила в эти слова силу приказа, и графиня мягко согласилась:

— Да, конечно. Но откуда вы?

— Вам этого лучше не знать, — Амирель сделала шаг в сторону, собираясь бежать. — Это слишком опасно. Вы же все понимаете. Если вас будут спрашивать недобрые люди, вы им обо мне ничего рассказать не сможете. Просто потому, что ничего не знаете. И запомните: — колдуньи в вашем имении нет!

Тут до них донеслись крики играющих детей:

— Мама, мамочка, иди скорее к нам! Мы построим ледяной дворец!

Графиня повернулась к ним, отвечая, что сейчас придет. Через мгновенье хотела сказать колдунье, чтоб она ее не боялась, но той уже не было. Посмотрев на цепочку следов, уходящих за ограду замка, и засыпаемую свежей порошей, она только теперь почувствовала нервную дрожь, пробравшую ее до самых коленей.

Королевская кровь! Это по-настоящему опасное знакомство, очень опасное. И про него никому говорить нельзя, даже мужу. Как он отнесется к тому, что рядом с его родовым замком бродит та, что одним своим присутствием может разрушить все, что ему дорого, графиня не знала.

Лучше не рисковать.

Время шло. Наступила настоящая зима, суровая, морозная и ветреная, как обычно в Северстане. Земли графа Холлта защищали обступившие со всех сторон дремучие непроходимые леса, поэтому ледяные ветры с северного моря, наносившие существенный урон другим землям, здесь почти не ощущались.

Но зато в графстве лютовали волки. Они сбивались в огромные стаи, нападая на людей и животных, и ездить по заснеженным дорогам можно было только с хорошо вооруженной охраной и только днем. В одиночку, да еще ночью, на дороге делать было нечего.