Весть об этом быстро разнеслась по стране, и теперь во дворец стремилось попасть куда меньше народу, чем прежде. А те, кто случайно встречался Амирель, когда она прогуливалась по дворцу, кланялись так низко, утыкая взгляды в пол, что разгибались потом с трудом и дальновидно не поднимались до тех пор, пока она не оказывалась за следующим поворотом коридора.

А в это же время в главном храме Тринали собрались дроттины всех главных храмов страны. Верховные дроттины всех трех религий Северстана, посоветовавшись, решили, что принц Торрен захватил в стране слишком много власти, и решили его укоротить. И всем миром решали, как сподручнее это сделать.

Узнав об этом, некоронованный король впал в ярость. Пришел к Амирель и по обыкновению приказал:

— Собирайся, ты поедешь со мной! Надо приструнить этих зарвавшихся храмовников. Показать им, кто здесь главный. Скрутить их в бараний рог.

Амирель тут же представила себе своего любимого учителя и решительно отказалась. Не будет она принуждать таких высокочтимых в народе людей подчиняться Торрену!

И без того взвинченный неприятными известиями король вспылил:

— Не хочешь добром, повезу силой!

Девушка тоже рассердилась. Почему она опять должна принуждать людей к тому, чего они не хотят? Тем более дроттинов, о которых у нее самое доброе впечатление. Она хотела решительно отказаться, но Торрен схватил ее за руку и потащил за собой.

Приказал перепуганной камеристке дать Амирель теплую накидку, завернул в нее девушку. Амирель принялась упираться, но он подхватил ее на руки и прошипел:

— Успокойся! — и с силой прижал ее к себе. — Я хочу сохранить за собой власть в стране, не делясь ею ни с кем! Особенно с этими отвратительными ханжами, говорящими одно, а делающими другое!

От его грубых рук у нее перехватило дыхание, но она продолжала возмущенно вырываться, выкрикивая:

— Они добрые и хорошие люди, я это знаю!

— Что ты знаешь? — он сердито встряхнул ее, — Что у главного дроттина бога плодородия несколько любовниц и с десяток от них детей? Это он наглядно показывает своим прихожанам, что такое плодородие? Дроттин богов всех стихий каждый год приказывает прихожанам строить себе новый главный храм, разрушая при этом старый, а чтоб те не возмущались, угрожает им страшными бедствиями? Или главный дроттин бога войны, который предпочитает мальчиков женщинам, и для собственного ублажения забирает у родителей наиболее понравившихся ему малышей?

Амирель замерла. О таком она и не представляла.

— Это что, правда? — она еще надеялась на ошибку.

— Я не собираюсь тебе врать! — Торрен указал подбородком на стоящего возле дверей в карауле симпатичного молодого мужчину. — Можешь спросить об этом у Онкса. Он одно время пользовался сомнительной честью быть любимчиком этого благодетеля.

Мужчина, слышавший, о чем идет речь, покраснел и сумрачно посмотрел на девушку. Ей стало неловко.

— Хорошо, я пойду сама, — решилась она, и амулет ответил согласным вибрированием. — Отпустите меня.

— Мне приятно тебя нести, — отказался отпускать ее Торрен, все так же крепко прижимая к себе. — И ты не тяжелая, я тебя не уроню, не беспокойся.

Он легко сбежал вниз, усадил ее в карету и, вызывая острое любопытство всех присутствующих, не поехал верхом, а сел с ней рядом.

Карета загрохотала по неровной мостовой. Торрен ласково взял руку Амирель, поцеловал и вздохнул:

— Почему ты так возмутилась? Я и подумать не мог, что у тебя такие добрые чувства к этим мошенникам.

— Не называй их так! Среди дроттинов есть замечательные люди!

— Тебе кто-то из них дорог? И кто же это? — Торрен с трудом погасил вспышку ревности, стараясь говорить ровно, чтоб не напугать ее.

— Мой наставник был дроттином нашего маленького храма. Он очень многому меня научил. Он был очень достойным человеком. Его уважали все жители нашей деревни.

— Смелый человек, — признал Торрен. — Не побоялся наказания, уча тебя. А где он теперь?

— Умер. Он был уже очень стар, когда начал меня обучать.

— Жаль, — с искренним сожалением произнес принц. — Вот кого бы я хотел видеть во главе одного из главных храмов.

— Да, он бы смог, — хрипловато сказала Амирель от переполнявшей ее благодарности к тому, кто научил ее всему, что она знала.

На площади возле высокого храма карета остановилась. Принц помог выйти девушке и, не беря с собой стражу, повел ее внутрь. Дорогу им тотчас перерезали крепкие мужчины в серых хламидах до пола, с мечами в руках.

— Дальше идти не велено! — с угрозой произнес один из них, измерив их взглядом.