Именно поэтому я прошел по дорожке к маленькому домику и решительно постучал в дверь. Какое-то время царила тишина, а потом с той стороны раздались шаркающие шаги. Хриплый старческий голос спросил:

– Кого Девятеро принесли на ночь глядя?

– Я путник. Ищу приют на ночь.

За дверью помолчали. Затем голос настороженно поинтересовался:

– Деньги-то есть?

– Увы. Со мной приключилось несчастье, я остался без вещей и кошеля, лишь при оружии, – как можно более искренне поведал я. Обладатель голоса помолчал.

– Если будешь буянить, выброшу наружу. Заходи.

Дверь скрипнула и приоткрылась. Шире распахнуться не давал сугроб на крыльце. Я ухватился за край широкого полотна и резко потянул на себя, сметая снежный наст со ступени. Затем решительно шагнул в дом, прикрыл дверь за собой. Странно, что в этом доме она не открывается вовнутрь, как обычно ставят в северных районах. Случись сильный снегопад, из дома не выйдешь с такой дверью.

Обернувшись, я был удивлен: передо мной стоял не старик, как подумал вначале, а женщина средних лет, закутанная в теплую шаль, с перевязанным шарфом горлом. На вид я бы дал ей едва ли больше тридцати пяти, но болезнь и усталость одарили хозяйку дома морщинами и теменью под глазами. Но должен признать, даже в таком виде она была привлекательна. Длинные иссиня-черные волосы ниже лопаток, ярко-зеленые глаза, принявшиеся с любопытством меня разглядывать. Губы женщины тронула улыбка: она явно ощутила интерес к своей персоне.

– Проходи, коль вошел, – прохрипела, посторонившись и пропуская меня в комнату. Я последовал приглашению.

Гостиная оказалась довольно маленькой: всего три на три метра, но здесь была пара кресел и очаг, в котором уютно потрескивали дрова. На столе у окна тускло горела свеча в подсвечнике.

Женщина вошла следом, приглашающе махнула рукой на кресло.

– Садись. Сейчас принесу поесть.

– У меня нет денег, – напомнил я. Она хмыкнула.

– Это я уже поняла. Пусть так. Расплатишься другим способом.

Мне на ум пришло несколько вариантов, но самым страшным из них была женитьба. Вряд ли эта женщина может потребовать что-либо ужаснее. Со всем другим я справлюсь без особых проблем.

Она вышла из комнаты, вернувшись через пару минут. Поставила на столик рядом с креслом тарелку с ароматно пахнущим рагу. Похоже, ужин был приготовлен совсем недавно.

Рядом положила пару кусков свежего хлеба. Едва учуяв запах еды, ощутил, как рот наполняется слюной, и, пробормотав слова благодарности, я набросился на столь поздний ужин.

Женщина села в соседнее кресло, с легкой улыбкой разглядывая меня. Разговор она не начинала, пока я не прикончил остатки рагу. Лишь потом, убрав тарелку со стола и принеся нам кружки с травяным отваром, спросила:

– Откуда ты?

– Из Суана, – честно признался я. Брови женщины изумленно взметнулись вверх.

– Правда? Какая нелегкая занесла тебя столь далеко от столицы Аонора?

– Долго рассказывать, – попытался замять этот вопрос я. Она усмехнулась.

– Мы не спешим.

Я встретился с ней взглядом и понял вдруг, что этой женщине можно довериться. Было в ней что-то родственное мне, какой-то стержень и еще капелька магии.

Мой разговор занял порядка часа, рассказывал в общих чертах, упомянув о своем долгом путешествии и становлении рыцарем. О сражении с армией Юга и потере названного отца. О вступлении в Орден и месяцах тренировок. Затем поведал о схватке с некромантом Унве и о том, как оказался на заснеженной вершине горы.

– Это место называется Небесный Перст. Одна из самых высоких скал западной стороны Руанских гор. Мало кто отважился бы спуститься с нее, и уж точно единицы смогли бы выжить. Ты везунчик, рыцарь Кей. Девятеро хранят тебя.

– Возможно, – не стал спорить я. – Пока что я им нужен.

Она кивнула, не став подтверждать или опровергать это утверждение. У меня сложилось впечатление, что моя собеседница знает куда больше, чем хочет показать. Уж слишком спокойно ведет себя с незнакомым человеком.

– Почему ваш дом расположен на удалении от остальной деревни? – задал я интересующий вопрос. Она рассмеялась.

– Все просто. Я знахарка, а обычные люди опасаются всего, связанного с волшебством. Меня уважают и боятся. Посему, дабы не смущать умы, устроилась на отшибе. Так и мне, и им гораздо спокойнее.

– Вот как, – протянул я. – Раз уж вы лечите людей, почему себе не поможете?

Ее взгляд на секунду потемнел, но затем женщина улыбнулась.

– Моя слабость. С детства не переношу простуду. Доводилось встречаться с лихорадкой, оспой и мором, и с легкостью выжить, но обычная простуда валит с ног. Забавно, не так ли?

Я хмыкнул. И впрямь. Ирония судьбы. Человек, умеющий залечивать смертельные ранения, оказывается бессилен перед простейшей простудой. Впрочем, других она наверняка сумела бы излечить, не особо напрягаясь. А вот себя – дело другое.