– Ты знаешь, что здесь происходило в то время?

– Ну, я не знаю всю историю дома, но знаю историю одного человека. Она выросла на мельнице и работала здесь в шато на графа де Бельвю. Она десятилетиями ничего не рассказывала, но, потом, наверное, почувствовала, что пришло время поведать свою историю миру.

Сара замолкает в раздумье, разглаживая вышитую льняную салфетку, которой накрыт небольшой алтарь как раз под мемориальной доской. А потом говорит:

– Ее звали Элиан Мартен.

Элиан удалось пополнить свою бурно растущую пасеку еще тремя семьями, отроившимися [22] в начале лета. В течение следующих месяцев она увеличила площадь каждого улья, добавив пустые рамки над ящиками для расплода, чтобы хлопотливые рабочие пчелы наполнили их медом. Потом эти рамки можно будет забрать, не тревожа маток и трутней, важной заботой которых является обеспечить смену поколений семьи.

Уже не так сильно опираясь на трость (язва у него на ноге хорошо зажила), граф, стоя у садовых ворот, с безопасного расстояния наблюдал, как Элиан, вооружившись дымарем и закрывшись сеткой, спокойно передвигается от одного улья к другому. Она работала методично, сначала выпуская немного дыма, чтобы успокоить пчел, затем вынимая запечатанные воском рамки, тяжелые от меда, и, мягко стряхнув с них оставшихся пчел, аккуратно складывала в жестяные ведра. Вместо них она вставляла пустые рамки и снова плотно закрывала улей. Теперь пчелы примутся за новую работу – заполнить эти рамки следующей порцией сладкого нектара.

Кухня тоже гудела от хлопот. Франсин помогала со сбором меда на продажу. Она держала рамки, пока Элиан проходилась по каждой ножом с широким лезвием, снимая слой воска и обнажая пчелиные соты. Из шестиугольных ячеек тут же начинало сочиться липкое жидкое золото. Отложив немного сот для графа, который особенно любил полакомиться ими с поджаренным бриошем [23] на завтрак, Элиан вставляла остальные в барабан медогонки. Затем за нее бралась мадам Буан. Она с энтузиазмом вращала ручку, чтобы выжать ценную жидкость из каждой ячейки, а Франсин следила за краном внизу, собирая мед в простерилизованные банки.

Тем временем Элиан собирала кусочки воска и складывала их в низенький котелок, стоящий недалеко от плиты, где они постепенно таяли. Потом девушки процеживали жидкость через чистую тряпку и переливали ее в банки с широким горлом. Запах воска наполнял кухню, придавая сладкий аромат их коже и волосам, пока не пропитывал их до самого основания.

Мадам Буан что-то напевала себе под нос, вращая ручку медогонки, а девушки болтали и смеялись за работой, наполняя шато жизнью.

– Я слышала, Стефани теперь зачастила гулять на винограднике в Шато-де-ла-Шапель, – заметила Франсин, выжимая мокрую тряпку, чтобы вытереть горлышки банок от налипшего меда.

Мадам Буан насмешливо фыркнула:

– Эта девица постоянно охотится – и я говорю не про кроликов!

– Ну, пора ей поискать другую добычу вместо Матье Дюбоска. Она попусту теряет время, нацеливаясь на него. Все знают, что ему, кроме Элиан, ни до кого нет дела.

Мадам Буан быстро взглянула на Элиан. Та продолжала перекладывать воск в котелок.

– Возможно, ему стоит поговорить с твоим отцом, Элиан, и объявить всем. Тогда, может, до этой Стефани наконец дойдет, и она оставит его в покое.

Элиан улыбнулась и покачала головой, безмятежно помешивая в котелке. Франсин легонько подтолкнула ее бедром.

– А чего тогда такой мечтательный вид? – спросила она подругу. Элиан сделала вид, что полностью поглощена перемешиваем расплавившегося воска, но ее выдала краска на щеках. Франсин снова ее подтолкнула. – А? – не отставала она.

Вытерев руки о подол передника, Элиан повернулась лицом к допрашивающим. Она пожала плечами, оставляя попытки скрыть свои чувства. Ее глаза светились подобно опаловому небу в летний рассвет.

– Я люблю его, Франсин. И думаю, что он тоже меня любит.

Та засмеялась и приобняла ее одной рукой.

– Ну, это ясно как божий день. Любой дурак поймет, что он тебя обожает.

Элиан покраснела еще гуще, и вовсе не от близости к горячей плите. Она подняла еще несколько кусочков воска и бросила их в котелок. Внезапно посерьезнев, она снова повернулась к Франсин.

– Знаешь, я не боюсь, что Матье уведет Стефани или кто-то еще, если уж на то пошло. Я знаю, что мы будем вместе. Мы уже говорили об этом. Нам просто нужно подождать, пока он не закончит свое обучение и не получит где-то место винодела. Он понимает, что в Шато-де-ла-Шапель для него не будет постоянной работы, если только месье Кортини и Патрик серьезно не расширят виноградник. А в такое неспокойное время это маловероятно.

Мадам Буан покачала головой и нахмурилась, еще энергичнее вращая ручку.

– Как по мне, так этих жадных до власти нацистов надо остановить. Господин граф весь извелся, что нас втянут в еще одну войну. Никто этого не хочет. Он слишком много времени проводит сгорбившись над этим проклятым радио, которое день и ночь передает о конце света. Мы не должны давать этим бандитам нас запугать.

– Я согласна. Мы не можем просто не обращать внимания на происходящее, – поддержала Франсин. – Я слышала, они депортируют тысячи людей. А ситуация с беженцами в Париже становится катастрофической. Им нужно давать отпор, а не игнорировать в надежде, что они сами уйдут. Иначе мы можем оказаться их следующей целью. А ты что думаешь, Элиан?