– О, боже! – воскликнул он. – Серьезно? Вы не шутите?

– Розовый рюкзачок и плюшевый кролик, - отчиталась я.

– Да, господи. Да! Катарин, завязывай вопить, нашелся твой Ушастик. Бобс, да заткнись ты уже. Задрал тяфкать, - и опять мне. – Я заеду сейчас, хорошо?

– Боюсь, это невозможно. Торговый центр закроется через пятнадцать минут.

– Проклятье.

Катя, затихшая из-за хороших новостей, зарыдала пуще прежнего. У меня аж сердце закололо.

– Давайте я привезу сама, - выдала я тут же.

– Правда? – не поверил мужчина.

– Да. Мне все равно на такси ехать. Говорите адрес.

Он назвал улицу, дом и квартиру. Я едва не присвистнула. Шикарный район новостроек. Неплохо устроился татуированный здоровяк.

– Сейчас приеду, - отозвалась я.

– Мы вас очень ждем, - выпалил мужчина, снова перекрикивая плач и лай.

Повесив трубку, я тут же вызвала машину. Такси не заставило себя ждать, и уже через пять минут желтая машина везла меня по вечернему городу. Кутаясь в кардиган, я смотрела в окно. Осень пришла рано. Деревья уже все пожелтели. Обманчивое тепло днем сменилось кусачей прохладой вечера. Нужно было надевать куртку, как папа советовал. Но я же, как всегда, самая умная.

Я отпустила такси, решив потом вызвать другую машину. Не люблю заставлять людей ждать. Да и вряд ли водитель будет простаивать за спасибо – накрутит цену сверху.

Расплатившись, я прошагала к единственному подъезду в доме и нажала указанный номер квартиры в панели домофона. Дверь открылась почти мгновенно. Кажется, меня там действительно очень ждали.

Плач и лай я услышала, как только вышла из лифта, и почти бегом поспешила к двери. На площадке оказалось всего две квартиры. Мне даже номера сличать не пришлось, позвонила в ту, где было шумно. Моментально тявканье стало громче и перешло теперь в зловещее завывание.

Боже, на что я подписалась? Надеюсь, их собака меня не сожрет. Даже покусанной быть не хотелось.

Дверь открылась так же быстро, как и откликнулся домофон. Передо мной предстало душераздирающее зрелище. Мужчина держал на руках зареванного ребенка. Распухший нос и лицо цвета вишни недвусмысленно намекали, что Катя рыдала весь вечер. Ее отец умудрялся одновременно прижимать к себе дочь и говорить по телефону. Видок у него был так себе. Обреченный. От самоуверенности, которую он источал пару часов назад, скандаля со мной, не осталось и следа. Я мельком взглянула на открытые руки мужчины, оценила белую майку-алкоголичку, которая контрастировала со смуглой кожей и чернилами. Он был в тех же джинсах, босиком, ногой прижимал к стене лохматого йорка, который истошно лаял на меня.

– Заходите.

Я скептически глянула на собаку.

– Он только брешит, как дурной. Не укусит, - успокоил меня папа Кати, легонько откидывая пса ногой.
– Поди вон, Бобс.

Бобс послушался, как ни странно.

Я несмело шагнула в квартиру, вынула из пакета рюкзак и кролика.

– Твой потеряшка? – спросила я, улыбаясь девочке.

Замершая на миг Катя тут же потянулась к кролику и… ко мне. Схватив плюшевого зверя, она спрыгнула с папиных рук, буквально врезалась лбом мне в колени, обнимая за ноги.

– Спасиииииибо, - зарыдала малышка снова. Теперь, видимо от радости эмоций, с которыми уже не могла совладать.

Я тут же опустилась на колени, чтобы нормально обнять ребенка. Ее ручки сразу же оказались на моей шее. Катя уткнулась носом мне в плечо, шмыгая и всхлипывая.

– Катарин, - потянулся к ней отец.

Я подняла на него глаза, вопросительно вздернув брови.

– Сопли. Она вас перепачкает, - пояснил мужчина, чуть отодвинув телефон от лица.

– Все нормально, - проговорила я почти неслышно, гладя девочку по голове.

– Перезвоню, Дим, - буркнул папа Кати в и сунул мобильный обратно в карман джинсов.

Прямо коронная фраза у него. Он подхватил на руки волосатого пса, стоял и смотрел на нас снизу вверх. Странно. Зачем отклонять разговор, по всей видимости важный, если не планируешь что-то сказать или сделать. Я представила, что он сейчас начал бы обсуждать дела. Да, это было бы еще хуже. А так вроде бы проявляет молчаливое участие. Даже собака перестала тявкать, словно понимала важность момента.

Катя потихоньку успокаивалась, но все еще не отпускала меня. Мои ноги начали гудеть и требовать отдыха. Прихватив девочку под коленки, я подняла ее и присела на небольшой диван-скамейку. Катя отстранилась, и я воспользовалась случаем, чтобы вытереть ее слезы и бодро оповестить:

– Твой ушастый друг не желал ночевать с незнакомыми игрушками. Настаивал, чтобы я отвезла его домой.

Малышка хихикнула, прижав к себе кролика.

– Его зовут Ушастик. Мне бабушка подарила.

– Он очень симпатичный.

– Папа сказал, что мы его потеряли.

– Нет, вы просто оставили его в ящичке.

– Это хорошо. Спасибо, что нашли.

Я совсем расклеилась и сама едва сдерживала слезы. Было в этой девочке что-то особенно трогательное. Добрая и ласковая кроха. Почему они все не могут быть такими?