— Ты спас мне жизнь.

Он ухмыляется мне и кивает.

— Я это сделал.

— Не раз.

— Это одна из моих специальностей.

Я хихикаю, потому что дерзкая, игривая сторона Кэссиди очаровательна.

— Хорошо. Так… ты не ответил на мой вопрос: что ты задумал?

— О, нет. Ты не ответила мне. Ты мне доверяешь?

— Да, — я надуваю губы. — Но я всё равно хочу знать!

Он делает глубокий вдох и поджимает губы, как будто раздумывает, не сказать ли мне. Но в последнюю минуту он качает головой.

— Неа. Тебе просто придётся подождать.

— Для чего?

— Полагаю, тебе лучше подготовиться, — говорит он нараспев, как я иногда с ним разговариваю.

Я ничего не могу с этим поделать. Я волнуюсь, гадая, что же он запланировал. Ещё один фильм? Купаться нагишом после наступления темноты? Мои мысли переключаются на презервативы, которые он купил. Конечно же, секс фигурирует в этом уравнении, верно?

— Кэссиди Портер, ты что, ухаживаешь за мной, чтобы залезть мне в штаны? — спрашиваю я, ухмыляюсь ему.

Он пожимает плечами, улыбаясь мне, на его щеках появляются два розовых пятна.

— Может быть.

— Тебе и не нужно этого делать, — говорю я, потому что это правда. Этот мужчина владеет моим сердцем и телом, и подозреваю, что прежде чем я покину его, он завладеет также и моей душой. Душа Джема наверху на Катадин. Моя навсегда останется с Кэссиди.

— Я хочу, — говорит он, серьёзно глядя на меня. — Ты заслуживаешь ухаживаний.

Ох, моё сердце.

— Тогда, ладно. Что мне нужно делать?

— Хм… — он оглядывает комнату, его глаза на мгновение останавливаются на сундуке рядом с комодом. Я не обращала на него внимания, полагая, что там были дополнительные одеяла, как в ящике у подножья моей кровати, но теперь мне интересно, есть ли там что-то ещё.

— Выбери что-нибудь из одежды и приготовься. Я заберу тебя через час.

— Заберёшь меня?

— У твоей двери, ээ, занавески. Я джентльмен.

Я хихикаю, кивая ему.

— И мы просто останемся здесь?

Он кивает, оглядывая комнату, его глаза серьёзны, когда они останавливаются на мне.

— Мы останемся здесь, ангел. Всю ночь напролёт.

Он целует меня в макушку и оставляет одну, и я знаю, что дни уходят, и я знаю, что моё сердце будет болеть, когда всё закончится, но я отказываюсь убиваться сейчас, горюя о несбыточной вечности с ним.

Я улыбаюсь про себя, взволнованная нашим свиданием, и вскакиваю с кровати, чтобы открыть чемодан миссис Портер и посмотреть, что там внутри.

Глава 26

Кэссиди

Я прочитал достаточно книг и посмотрел достаточно телешоу и фильмов, чтобы знать, что первое свидание — это большое дело, и хотя в наших отношениях не было ничего обычного, это единственная вещь, которую я действительно хотел бы сделать правильно.

Когда я был сегодня в магазине, то кроме смешного количества коробок с презервативами (шесть, если быть точным, это всё, что у них было в наличии), я купил несколько цитронелловых свечей, вино, сыр, два стейка и батарейки для моего транзисторного радиоприёмника. Я могу поймать WSYY-FM (Прим. радиостанция, вещающая в полном сервисном формате под лозунгом «Радио с отношением») в ясную ночь, и эта обещает быть настолько ясной, насколько это возможно. Кроме того, я купил зефир, шоколадные батончики и крекеры «Грэм», потому что я обещал Бринн развести костер, и было бы обидно иметь его без смор (Прим. традиционный американский десерт, который едят в детских лагерях обычно по вечерам у бивачного костра. S’more состоит из поджаренного маршмэллоу и куска шоколада, прослоенных в два куска крекера «Грэм»).

Я вытащил кухонный стол на улицу, на траву, накрыл его старой скатертью и поставил, как положено, тарелки, салфетки и бокалы. По радио звучит «Блюзовая ночь», что меня вполне устраивает, и свечи весело мерцают на вечернем ветерке. Я принял душ на открытом воздухе и сбрил растительность на лице, затем проскользнул в свою комнату через наружную дверь, чтобы одеться. На мне чистые джинсы, белая футболка и клетчатая фланелевая рубашка, потому что сегодня воздух всё же холодноват.

У меня есть ещё немного времени, прежде чем я должен «забрать» Бринн, поэтому я наливаю вино и открываю нарезанный чеддер, который купил в магазине. Я испытываю возбуждение, но то, как я подпрыгиваю, подсказывает мне, что я все же нервничаю. Сегодня я хочу спать с Бринн. Я готов отдать ей свою девственность. Но я хочу, чтобы это было хорошо и для неё тоже. Я не могу сказать ей, что люблю её, потому что не могу удерживать её здесь, а если ей станет известно о моем чувстве, уйти будет ещё труднее. Но когда мы будем спать вместе позже вечером, это именно то, что будет: занятие любовью. Я никогда никого не любил — ни маму, ни дедушку — никого так сильно, как люблю её.

Я отворачиваюсь от дома и смотрю на Катадин.

За вершиной небо — это буйство красок, расцветка облаков кажется потусторонней. Ярко-оранжевый. Насыщенный пурпурный. Нежный лавандовый.

Пик Бакстер — это не остроконечная вершина, подобная той, которую вы могли видеть на детском рисунке горы. Он сглажен и мягок, самая высокая точка чуть выше 5200 футов. Сравните это с зубчатым Эверестом, высота которого составляет почти 30000 футов. Но Катадин существует уже около 400 миллионов лет, она появилась, когда архипелаг столкнулся с континентом Северной Америки, тогда как молодой Эверест образовался всего лишь шестьдесят миллионов лет назад. Катадин, может быть, и старая леди, но она не уступает. Самые опытные альпинисты в мире покинули Катадин, называя её зверем, и по какой-то причине я горжусь этим.