— За Брагги! — закричал Атли, принимая рог с медом у слуги, и шумно делая глотки. Остальные присоединились к нему.

Они еще немного поели, и обильно запили это медом. Оддрун словно спохватившись, прикрикнул на рабыню Клеппа, указывая ей на женскую скамью. Но Брагги остановил её, и велел ей остаться. И даже сесть за их стол. Это было неправильно, ведь пока она не села за весло драккара, она не была такого достойна, но если уж таково благоволение бога…

— Я смотрю на вас, и мне кажется я опять слышу, как смеется Фрея… — непонятно сказал Брагги, наблюдая как Клепп дает пленнице отпить меда из кубка.

Хродвальд немного успокоился. И сам не заметил, как уже хохотал над шутками Брагги. Прошло еще немного времени и Брагги велел принести лиру.

— Сегодня я спою вам песню, которую не пел уже давно. Но сегодня у меня настроение именно для неё…

Пока слуги бегали за лирой, Брагги взял со стола два свиных ребра, и вырезал на них руны. Никто не стал спрашивать зачем. А бог оставил их на столе, вытер руки о рубаху слуги, и только после этого взял лиру.

И бог запел.

Хродвальд уже слышал эту песню. Про волка и волчицу, её сочинил скальд много лет назад. Когда Хродвальд слышал её в первый раз, она ему не понравилась. Глупая история о том, что волк потерял свою волчицу, и не смог жить без неё, бросившись со скал в море. Конечно, в этот раз её пел бог, и Хродвальд рыдал в голос, размазывая по лицу слезы и сопли, и с удивлением прислушиваясь к бешено бьющемуся от горя сердцу. К счастью, песня была не длинная. Брагги закончил, и по своему обыкновению, замолк, давая время для тишины и мыслей.

Хродвальд с трудом успокоился. И подумал, что песня все равно глупая, и он любит совсем другие, те где есть борьба, и то, ради чего бороться. А потом подумал что, пожалуй, будет правильно, если эту мысль он навсегда оставит запертой за воротами своего рта.

Они выпили, и начали вспоминать истории о хороших свадьбах. Разговор быстро съехал на приданое, и самых красивых невест в Браггиленде.

— Халльгерд Длинноногая! — зычно рыкнул Оддрун, и с грохотом ударил по столу кулаком — Кто мне скажет, что не она лучшая из невест Браггиленда, тот скажет ложь!

— Это не она ли убила своего мужа? — пьяно удивился Атли.

— Нет, её мужа убил её дядя. Но говорят, суж Халльгерд был груб с ней. Или слаб в постели. Или не следил за снедью, и в доме кончилось вяленое мясо… Не важно! — Оддрун сделал широкий взмах ладонью, словно отметая от Халльгерд подозрения — Важно что она очень красивая!

— Насколько красивая? — заинтересовался Атли.

— У её мужа, не считая её приданого, было четыре больших стадира, и земля от Совиного камня, до Рыбьей косы — вполголоса ответил Оддрун — А еще у неё длинные волосы, до самой…

— И хорошая семья — вмешался Хродвальд. Ему казалось что он все еще не плохо соображает, только вот язык слегка заплетался — Когда брат её мужа приехал за вирой, то отец Халльгерд Длинноногой не стал сбивать цену, а выплатил все, и сразу, и не стараясь подложить добро хуже чем то, которым стал бы пользоваться сам.

Все согласились, что это очень честный поступок. Разговор зашел о людской щедрости. Атли рассказал историю о том, как один человек отдал за раба три коровы, а потом выменял его на глянувшуюся рабыню у соседа, хотя все знают что женщина в работе хуже мужчины. Люди это обсудили, и решили, что бывает так, что одна и та же вещь, нужна разным людям, по разному.

Тут Брагги спросил у Клеппа:

— А что бы ты дал, мой ловкий умом друг, за возможность понимать свою рабыню?

— Многое — осторожно ответил Клепп. Хродвальд облегченно улыбнулся. Все же Клепп не совсем дурак, и хотя бы осторожность ему не чужда.

— У тебя ведь не так много и есть. — улыбнулся Брагги — Разве что твоя часть добычи. Неужели отдал бы её?

— Ну… Половину точно! — почти не задумываясь кивнул Клепп. Хродвальд с размаху ударил себя ладонью по лицу, и с силой провел рукой вниз, стирая улыбку. Клепп неисправимый дурак, и Хродвальду пора бы это понять.

— Хорошо! — широко улыбнулся Брагги. И потом взял со стола свиные кости, и положил их перед Клеппом и его пленницей.

— Возьмите их в руки. Ну же. Зажмите в кулаке. А теперь Клепп, спроси её, понравилась ли ей моя песня?

— Эммм… — растерянно посмотрел на Брагги Клепп. Но послушался. Повернулся к девке и сказал:

— Только что наш бог пел песню. Тебе понравилась эта песня?

Девка охнула, и выронила кость. Потом снова схватила её и затараторила. Хродвальд и сам почти не понимал её диалект, улавливая только некоторые слова. Поэтому он и не смог расспросить её на галере. Да и Клепп мешал. Изъяснялась она очень необычно, наверное она была еще дальше с юга. Вот и сейчас, как Хродвальд не прислушивался, понял только “домой”, “пожалуйста” и “выкуп”. Последнее слово ярла заинтересовало.

— Тише, тише. — ласковым голосом заговорил Клепп, сжимая в кулаке свиное ребро — Ты не бойся! — Клепп оглянулся на сидящих за столом, быстро добавил — Потом поговорим! — и отнял у девки кость.

— Ну что же, мой многомудрый друг, теперь ты станешь еще чуть мудрее. Ведь теперь ты знаешь, что даже если вокруг друзья, то ты останешься хозяином слову, что останется в тебе. И ты же станешь слугой слова, которое ты выпустишь из себя! Я скажу это тебе снова, через год, когда ты придешь за оставшейся половиной своей доли! — И Брагги весело и заразительно рассмеялся. Остальные, все кроме Клеппа и его пленницы, присоединились к божественному веселью.