Люди впереди кричали, и злились. Хирдманы стояли угрюмыми, но не так, как обычно бывает перед дракой. Толпа не раскалывалась на части, как льдина. Молодой ярл подошел ближе, но не стал лезть в середину. Остальные ярлы увидели его, и бросились к нему сами. Словно ожидая, что он заменит Торвальда, и станет над ними конунгом. Хотя, врядли. Ведь и самого Торвальда они не очень то слушали.

Как быстро стало понятно, на самом деле они пришли жаловаться. Если бы не бороды, угрожающий рык низких голосов, и красноречивые жесты рук с оружием, то они были бы похожи на детей, пришедших к родителю за наказанием для обидчиков, или подарком для себя.

Разве что дети редко убивают тех, кто им отказывает.

Хродвальд быстро ухватил за хвост смысл, который метался в речах “мудрых ярлов”, словно конь в горящей конюшне.

Свен не смог выплыть в море. Противокорабельные сети были подняты, а в береговых башнях толпились люди с оружием. К нему подплыли две военных лодки южан, и под прицелом арбалетов, “оскорбили” Свена.

В основном тем, что заявили, что за разграбленные за время нахождения здесь северян дома и угнанный скот, надо платить. И вернуть людей, которых угнали в рабство.

Хродвальд удивился — кто-то успел захватить пленных на южном берегу? Какой проныра. И ощутил досаду — можно бы было и самому догадаться так сделать.

— Так значит южане хотят виру, и не выпустят нас, пока мы её не выплатим? — на всякий случай решил подтвердить свои догадки Хродвальд. И это была ошибка. Люди вокруг заговорили сразу все вместе. Сначала угрозы южанам. Потом начали выяснять кто больше других виноват, и кому платить виру. Затем начали рычать угрозы друг другу, и хвататься за топоры. Со стороны это могло выглядеть страшным, но Хродвальд всю свою жизнь прожил среди таких людей. И он видел — никто не хочет драться.

Некоторые обращались к Хродвальду, словно ища у него поддержку. Другие называли его “слишком молодым”, и искали поддержки у других, но все хотели знать что делать.

Хродвальд старательно слушал каждого, и задумчиво кивал, словно обдумывал его слова.

На самом деле он и в самом деле думал.

— А что, есть ли кто в этих домах? — спросил Хродвальд громко, и показал на несколько убогих хижин недалеко.

— Нет — ответили из задних рядов — Тут живут рыбаки, и они ушли только недавно. Даже угли в очагах еще теплые. Но они успели забрать с собой скот, еду, вещи, сети и даже лодки. Осталась всего одна, рассохшаяся. Жадные южные богачи.

— Не назвал бы их богачами — хмыкнул за спиной Клепп. Хродвальд хотел было пропустить его слова мимо ушей, но вспомнил что Брагги не советовал ему так делать. Хродвальд, словно якорем зацепился мыслями за слова Клеппа. Не назвал бы их богачами? Но ведь они и правда хорошо живут. Их щеки — щеки людей что едят каждый день. Не у каждого бонда на севере такие увидишь! Даже дети у них в добротной тканой одежде. В домах много железа, а ножи длинной с ладонь, как у самого ярла. Словно железо ничего не стоит! А еще… — тут Хродвальд вспомнил лавки Утрука, и горожан Утрука, и большие дома вокруг храма Утрука, и слугу бога что просил у них золото… И сердце Хродвальд болезненно сжалось. Да. Клепп прав. Эти люди совсем не богачи. Ярл хмуро посмотрел на стены. Высокие стены Утрука.

Между тем люди уже нашли выход.

— Они хотят виры! Ну так мы заплатим её их же кровью! — кричали люди, распаляя себя, и поднимали вверх оружие, и оглядывались вокруг, ища поддержки. — Мы сожжем их дома, мы угоним их скот, их людей, заберем их добро! Посмотрим что они скажут, когда увидят что мы сделаем их земле, оставшись на ней!

Хродвальд хмыкнул. Одно дело напасть на деревню, подкравшись в ночи, и взять добро у рабов, которые не умеют и боятся драться. Другое дело быть на виду. Да и южане не дураки. Они ушли вглубь, попрятались среди своих лесов, или укрылись за стенами. Северяне за несколько дней съедят все в окрестностях, и для добычи будут вынуждены заходить все дальше и дальше в чужие земли. И там, южные бонды на своих лошадях, смогут выбрать место и время для драки. И Хродвальд уже знал, что эти конные воины плохие враги. К тому же, их будет много. Ведь далеко не всех убили на Пограничном Броде. Они вернутся, и будут охотится на северян, как охотники охотятся на волчьи стаи. Загоняя, выслеживая и убивая. Им не нужна большая битва, они будут ждать удобного момента, и убивать их, как убили Хакона Черного. Что стоит доблесть под копытами боевого коня? А ведь нам придется рассыпаться на мелкие отряды, иначе нам не добыть достаточно запасов. Нам или придется уйти вверх по реке, и это скорее всего лишь отсрочит нашу гибель. Или согласится с вирой, которая будет еще больше. А еще, некоторые ярлы, из тех что поумнее, молчали, с задумчивостью поглядывая на стены Утрука.

Ну конечно. Есть еще третий путь. Встать под стяги короля, и повернуть оружие против своих. Это избавит от многих проблем. А может даже сильно возвысить…

Хродвальд не стал говорить вслух ничего из того, о чем думал. Ведь если указать глупому человеку что он не прав, значит оскорбить его. А умный и сам допускает такую возможность, и оттого никогда не делает поспешных суждений.

Хродвальд несколько раз глубоко вздохнул, прикрыв глаза. С ним уже почти не говорили, видя в его молчаливости нерешительность. Отец говорил иногда:

— Не знаешь что делать, а люди ждут от тебя дела? Найди им дело! А пока они заняты, придумай какое занятие принесет пользу для дела!

Это была одна из тех фраз, над которой Хродвальд с братьями смеялся. Ну что же, теперь пришло время воспользоваться этим советом, и сделать это очень серьезно.

— Дайте мне каждый по десять самых сильных воинов. Самых умелых, самых храбрых! Слышали? — и Хродвальд развернулся, и пошел прочь. Так вышло, что пошел он по направлению к Утруку. Пройдя шагов тридцать, он остановился и задумался. Рядом с ним, остановились Веслолицый, Айвен и Клепп со своей ведьмой.