– Нам надо поговорить.

– Поговорить? – спросил Дем, более удивлённый её тоном, чем самим требованием.

– Да, поговорить. Серьёзно, насчёт Андреа и его делах.

– Хорошо, леди Хемиленд, но вы ведь понимаете, что здесь и сейчас мы с вами не можем поговорить.

– Конечно нет, мистер Дем, – обманчиво сладким голосом ответила Энн. – А вот у меня дома – вполне. Жду вас завтра, в пять часов. Не опаздывайте.

– Хорошо, леди Хемиленд. Постараюсь не опоздать, дабы не огорчать вас.

– Вы даже не представляете, какую радость вы уже мне доставили тем, что решили поговорить со мной в моём доме, – не удержалась от шпильки Энн.

Дем удивлённо посмотрел на неё, но расспрашивать ни о чём не стал.

«Что это с ней? – думал Дем на протяжении всего танца, во время которого леди Хемиленд после озвученного приказа не сказала ни слова, – хотя, скорее всего, она хочет попросить денег. Ведь Андреа обязал меня в случае нужды заботиться о его жене и сестре».

Танец также закончился в молчании.

Назначив встречу Дему, Энн решила ехать домой. Своей цели она добилась, и присутствовать больше на этом балу леди Хемиленд не хотелось. Поэтому ни тратя напрасно время, Энн отправилась искать Констанцию, чтобы попрощаться с ней.

Леди Зобрази как раз беседовала с миссис Гарисон, когда леди Хемиленд подошла, чтобы попрощаться с подругой.

– Вы нас уже покидаете, Энн? – спросила Констанция. Данный вопрос был всего лишь данью вежливости, и Энн это поняла.

– Да, – ответила леди Хемиленд. – Боюсь, что большего мне траур не позволит.

– Ах, этот траур, – вмешалась в разговор Эмма. – Если бы не он…

Выслушивать новую волну сожалений, Энн не хотелось, поэтому попрощавшись и с миссис Гарисон и пожелав им всего положенного, леди Хемиленд покинула бал.

«Теперь, если всё сложиться хорошо, можно будет не появляться на балах», – подумала Энн, чувствуя себя донельзя усталой.

А ведь завтра ей предстоит нелёгкий разговор с Демом. Так что лучше пораньше лечь спать.

На следующее утро Энн опять рано проснулась – теперь ей следовало подготовиться к встрече с Демом. Впрочем, эти приготовления не заняли много времени – платье леди Хемиленд было простым. Гораздо труднее оказалось подготовиться морально. Нужно было учесть любую реакцию Дема на раскрытие его замыслов.

«Потому он, наверное, и жениться на мисс Лин. Такая жена удобна, так как безмерно благодарна своему мужу за возможность оказаться в высшем обществе, и поэтому не задаёт лишних вопросов», – думала Энн, решая, как начать разговор с Демом на интересующую её тему.

«Надо сразу дать ему понять, что мне нужно», – продолжала размышлять женщина, когда к ней вошёл Джонсон.

– Леди Хемиленд, к вам пришла леди Зобрази, – доложил он.

– Ей сообщили, что я здесь? – спросила Энн, не имея ни малейшего желания кого-либо видеть перед важной встречей.

– Нет пока, леди Хемиленд. Леди Зобрази сообщили, что вы поехали в мастерскую выбирать себе платье.

Энн удовлетворённо кивнула головой. Дело в том, что по приезду в столицу Энн отдала распоряжение не говорить, что хозяйка дома, не поставив её в известность о посетителе. Ей не хотелось лишний раз видеть местных сплетниц. К счастью, траур это позволял.

– Хорошо. Не сообщайте. И я сегодня никого не принимаю, кроме мистера Дема. Когда он придёт, сразу же подготовьте малую гостиную. И желательно, чтобы во время всего нашего разговора слуги находились далеко от неё. Я ясно объясняю?

Джонсон кивнул. Хоть леди Хемиленд за свои два года замужества и нечасто баловала дом своим приездом, всё-таки слуги знали достаточно, чтобы понять – леди Энн Хемиленд, в девичестве мисс Стевенсон, из тех, кто за неповиновение может уволить всех, не разбираясь, кто прав, кто виноват.

Энн посмотрела на часы.

«Двенадцать часов», – с сожалением подумала она. После чего решила немного повязать.

Как и любая молодая женщина в те годы, которая к тому же была замужем за любимым человеком, Энн хотела иметь ребёнка и поэтому замечательно вязала детские вещи. Но за два года её брака с Андреа, она так и не забеременела, из-за чего пришла к неутешительному выводу, что своих детей ей и не видать. Однако навык остался, и когда Энн сильно нервничала (как сегодня), то принималась за вязание.