Он нашёл дополнительную канистру с топливом и начал заполнять все десять ёмкостей по очереди, пока не наполнил все. Они были тяжелыми. Мы аккуратно установили их, связали между собой и привязали к санкам, стараясь закрепить их как можно надежнее.

— Давайте немного отдохнем, прежде чем отправляться назад, — сказал Финн.

Мы все согласились и сели внутри вертолета, чтобы восполнить потерю жидкости.

— Черт побери. У нас есть еда, — Финн приподнял мешок с высушенным острым рагу с говядиной. — И здесь ещё есть огниво и пластиковая ложка. Да нам чертовски повезло!

Я засмеялась тому, каким очаровательно воодушевленным он был.

— Оно ещё не испортилось? — спросила я.

— Нет, у него срок годности тридцать лет, — сказал Пайк. — Оно точно ещё не испортилось.

— Вообще, я голоден, поэтому нам надо развести огонь. Прямо сейчас, — сказал Финн.

Мы быстро собрали из вертолета всё то, что могло гореть и отошли подальше. Внутри было много карт и несколько инструкций. Пайк нашёл небольшую металлическую коробку, которую можно было использовать как миску. С помощью кремня и небольшого количества топлива мы быстро развели огонь. Каждый из нас налил немного воды из своих фляжек, после чего мы начали ждать, наблюдая за тем, как готовится еда.

— Еда быстрого приготовления у нас классная. Правительственные бункеры забиты ей, — сказал Пайк.

— У нас в бункере тоже было немного сухой еды, — сказал я. — На вкус она была одинаковая, но мне больше всего нравился бефстроганов.

— А мне нравилось рагу из говядины, — сказал Финн. — Хотя бабушка Эби всегда что-то придумывала, и вкус становился гораздо лучше.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Пайк. — Пока мы росли, у нас была довольно классная еда. Особенно, когда Райский сад стал приносить плоды. Несколько дней в месяц мы ели свежие фрукты и овощи. Это был приятный сюрприз.

— Не могу дождаться, когда мы вырастим свой собственный сад, — сказала я. — Когда я увидела ваш Райский сад, это было похоже на сон. Я не хотела оттуда уходить.

— Он на всех производит такое впечатление. Я помню свой первый день. Это был первый раз, когда я увидел фрукт на дереве. Я был очарован. А потом я попробовал его... — Пайк застонал и закатил глаза.

Я засмеялась.

— О, поверь мне. Я полностью тебя понимаю.

— Это нечестно. Я никогда не был в саду, — надулся Финн.

— Вообще-то, — сказала я, — я бы очень хотела, чтобы ты побывал там со мной. Когда-нибудь, ты там побываешь.

— Я слышал, что в другом бункере сад втрое больше нашего, — сказал Пайк.

— Ну, тогда я хочу пойти туда в первый раз с Эби, — сказал он, пристально посмотрев на меня.

На моих губах заиграла улыбка.

— Сомневаюсь, что это когда-нибудь случится. Я знаю, что в нашем приюте, только женатые могли пойти туда вместе. Те, кто был одинокими, не могли выбирать тех, с кем они туда ходили, и обычно это были соседи по комнате.

— Да, поэтому я ходила туда с Тиной, — сказала я.

Пайк улыбнулся, когда я произнесла ее имя.

— Ну, так как, всё то время, пока вы были вместе, вы обсудили свои планы на будущее? — спросила я его.

Его улыбка стала шире.

— Когда мы прибыли в Святилище, у нас появилось немного времени, чтобы хорошо обсудить наше будущее. Я даже не осознавал, как много у нас общего, и насколько наши цели совпадают.

— Я рада за вас. Вы оба выглядите счастливыми вместе, — сказала я.

— Это так странно, потому что все эти годы у нас было сильное влечение друг к другу, но оно никогда не перерастало во что-то большее. Думаю, это из-за того, что мы не могли показывать наши чувства, так как боялись, что ее папа узнает. У него есть возможность сделать так, чтобы я исчез, — усмехнулся он. — Но будучи за пределами приюта, у нас появилось время поговорить и придумать цели. Мы хотим быть вместе, поэтому это лишь вопрос времени. Но мы оба знаем, что в том бункере мы, скорее всего, не сможем видеть друг друга на протяжении долгого времени. Я лишь надеюсь, что жизнь в бункере скоро закончится, и мы, наконец-то, сможем начать самостоятельную жизнь.

— Понимаю, дружище. Мы переживаем о том же самом, — сказал Финн. — У нас с вами похожая ситуация. Мы тоже выросли вместе, и мы знали только друг друга. Мы были неразлучны, и мне, действительно, повезло, что она была там со мной. Каждый день я с нетерпением ждал того, чтобы увидеть её прекрасное лицо. Она дополняла меня. Когда она болела, я чувствовал себя потеряно. Но я также боялся сказать ей о том, что я чувствую, потому что не хотел, чтобы её мнение обо мне изменилось. Если бы она чувствовала что-то другое по отношению ко мне, наша дружба уже не была бы прежней. Я не хотел рисковать этим.