Телефон вибрирует. Это Алекс. Наверное, мать уже сообщила ему. Что ж. Я пока не в состоянии ответить. Лучше мне сейчас не говорить с ним. Или?

Останавливаюсь на лестнице. Набираю номер.

— Малыш, с тобой все в порядке?

— Да. Я приехала на встречу.

— Где ты? Я приеду.

— Адрес есть у водителя Татьяны. Я не помню точно. Ресторан, кажется, «Сандал». Я не думаю, что буду здесь долго. Если что я… пройдусь пешком по бульвару.

— Нет, не ходи никуда. Там… там на Сретенке есть куча кафешек, если что подожди меня там. Если ваш разговор будет коротким. Я… мне ехать минут тридцать, пробки. Хотя… я могу на метро.

— Ты поедешь на метро?

— Ради тебя я на метле полечу, малыш.

— Хорошо. Я буду тебя ждать.

Поднимаю взгляд и вижу отца. Он стоит на площадке у лестницы. Он постарел. Очень сильно постарел за это время. И мне страшно.

— Женя.

Мне хочется забыть все, что было между нами, забыть, закинуть куда-то в далекий-далекий сундук воспоминаний. Туда, откуда их не вытащить. В такой отсек моей памяти, который первый пострадает при Альцгеймере. Хочется просто протянуть руки, бросится в его объятия, и пусть все будет как раньше, как десять лет назад, когда мама была еще жива и здорова, и ничего не предвещало беды.

— Женя…

Я медленно поднимаюсь. Слишком много всего. Слишком сложно забыть.

Я, восторженная, влюбленная, вдруг получаю ведро ледяной воды на голову — оказывается мой избранник пришелся не ко двору, но почему-то казнят за это не альфонса-рыцаря, а принцессу, которой обещали полцарства.

Я беременная, больная, в ужасном состоянии, прошу помощи, стою с протянутой рукой и получаю новый плевок прямо в лицо. Я недостойная, я глупая, я спустила свою жизнь в унитаз. Но можно еще все поправить, сделать аборт. И тогда… Разве такие слова можно забыть и простить? Нет, наверное, забыть и простить можно все, но…

Я с малышкой на руках, голодная, уставшая, у меня нет сил держать ее и нет коляски, в которую можно было бы ее положить. Но меня даже на порог не пускают — дом уже не принадлежит нашей семье. Я узнаю об этом последняя. Отец уехал, не оставив мне ни копейки из того фонда, который его заставила сделать мама.

И эти его злые слова — не сметь называть ублюдка именем матери?

— Женя.

Я останавливаюсь рядом с ним. Смотрю в глаза.

— Здравствуй.

Он определенно болен. И явно не настроен на ссору. И мне так тяжело сейчас видеть его и вот так стоять рядом, смотреть в его глаза. Больно, после всего, что мне пришлось пережить. Да, я была слишком тепличной девочкой. Настоящей принцессой. Но я готова была вынести все — отсутствие денег, отсутствие жилья, я готова была обходится малым, и обошлась в итоге!

Я не готова была только к одному — к предательству. А то, как поступил отец я могла расценить только как предательство.

Он приглашает меня пройти в зал. Там никого — наверное не время для посещения ресторана. Обед закончен, до ужина еще много времени.

— Женя, думаю, нам нужно многое обсудить.

— Разве?

— Почему ты одна?

— А с кем я должна быть?

— Я просил тебя приехать с дочерью.

— Я не думаю, что ей стоит встречаться с тобой сейчас.

Он молчит, сидит опустив голову.

— Женя. Ты… давно была на могиле у мамы?

Я обескуражена его вопросом. И он спрашивает меня об этом?

— Нет. Я была там три недели назад. Принесла цветы. За памятником ухаживают.

— Да, я распорядился.

Какой молодец. Он распорядился.

— Давай к делу, отец. Чего ты хочешь?

— Я узнал, что ты живешь с Устюговым. Это правда?

— Нет. Я не живу с Устюговым. Я собираюсь замуж за Алексея Устюгова. Это правда.

— Ты знаешь о моих делах с его отцом?

— Да, я в курсе.

— И он женится на тебе?

— Представь себе, да.

— А ты в курсе, что его компанию хотят подставить?

А вот это весьма интересно, откуда, отец?

— Мы не говорим о делах компании.

— Очень жаль, что твой жених не поставил тебя в известность. Кажется, и он, и его отец считают, что к утечке информации причастна именно ты.

— И что?

Изо всех сил стараюсь сохранить спокойствие.

— Ты спрашиваешь, что? Они вышвырнут тебя из дома, вот что. С позором.

— Это все, что ты хотел сказать?

— Женя. Я переживаю за тебя.

— Поздно, папа. Нужно было переживать два года назад.

Да уж, отец! Мне есть что тебе предъявить! Если ты знал о все правду о Власове, почему не рассказал? Почему повел себя так? Почему посчитал, что если я тебя не послушала один раз, то нужно сделать все, чтобы я оступилась? Да, я любила его, сильно! Но… это не значит, что я не послушала бы советов! Может, я была бы более осторожна.

— Я… Я очень виноват перед тобой. Я не думал, что все зайдет так далеко. Я занимался своими проблемами, и…