Шрифт:
— Что случилось.
— Ничего… Хватит… отпусти меня.
— Женя?
— Пожалуйста…
— Нет. Никогда. Я не отпущу тебя никогда.
Он начинает целовать меня, медленно, очень-очень нежно….Язык поглаживает мои губы, облизывает меня изнутри. Он не двигает членом, просто держит его глубоко-глубоко во мне, но я чувствую его, потому, что он напряжен, он пульсирует…Я стараюсь расслабиться и не могу… Мне так хорошо с ним, но я уже знаю о последствиях. Господи, я эту уже проходила! Я не хочу…. Я всхлипываю…
— Что происходит, сладкая?
— Я не хочу…
— Хочешь… Ты хотела… Так хотела, что вся текла по моему члену…Откройся мне, дай мне себя, пожалуйста…
— Я не могу…
— Можешь, сладкая, можешь!
Я дрожу. Но это не от страсти. Я сейчас разревусь!
— Милая, что?
— Я не хочу ребенка, пожалуйста! Не хочу… не хочу…..
— Почему?
Я начинаю биться у него в руках. Мне надо освободиться, вырваться… Он сжимает меня, держит крепко, но я все равно бьюсь, ударяюсь руками и плечами о стены, об косяк…. Он поднимает меня на руки, снимает с члена, и открывая дверь на кухню несет туда. Опускает на стул, садится на пол передо мной, держит меня за руки…
— Женя, скажи мне что произошло?
— Я сказала.
— Я тебя не понял.
— Не понял? Я не хочу ребенка!
— Почему?
— Потому что мне не нужен еще один ублюдок!
Он отшатывается от меня. И тут я соображаю, что я сказала…
Я реву. Господи, у меня просто истерика… Я луплю себя по губам. Я тварь! Как я могла назвать свою малышку ублюдком?
Я повторила чужие слова… Слова того, кого так долго и сильно любила…. Любила всю жизнь. Слова того, чьей принцессой я была целых 20 лет… Слова моего отца….
Алекс хватает меня за руки. Ему идет это имя, Алекс…
— Успокойся. Тихо… Не будет никаких ублюдков…
— Я… я… Она не ублюдок! Она… лучше всех…
Я заикаюсь, всхлипываю, икаю…
— Конечно, она самая сладкая! Такая же как ты….
— От… откуда, ты… зна… знаешь?
— У тебя миллион её фотографий в сетях. Я против, кстати! Завтра же все уберешь. И вообще, не нужно выставлять так много фото, ладно?
— Д… да…
Мелькает мысль — почему он мне приказывает? И почему я слушаю?
— И если ты сейчас не успокоишься, ты её разбудишь, и у нас будет веселая ночка, помнишь?
— Я не… не… разбужу… я… тихо…
— Молодец… Дать водички?
Почему он такой милый? Ужасно, ужасно милый… Я люблю его. Дура…
В очередной раз влюбилась совсем не в того парня. Нет, он идеален. Только мне никогда его не получить…
Глава 12. Женя
— Милая, если ты сейчас не успокоишься, ты её разбудишь, и у нас будет веселая ночка, помнишь?
— Я не… не… разбужу… я… тихо…
— Молодец… Дать водички?
Почему он такой милый? Ужасно, ужасно милый… А я… я ведь уже люблю его. Дура…
В очередной раз влюбилась совсем не в того парня. Нет, он идеален. Только мне никогда его не получить…
Он протягивает стакан воды. Пока я пью, он зачем-то шатает стол…
— Крепкий…
— Да…
— Как ты думаешь, мы его не сломаем?
Он улыбается хитро. Никогда не видела такой улыбки. Он как пират…
— Нет.
— Я тоже так думаю. Надо только убрать с него все эти бутылочки…
— Не надо.
— Почему? Я боюсь, мы их раздавим или уроним…
— Мы не будем заниматься этим на столе.
— Почему?
— Потому. Вообще не будем больше. Никак.
— Совсем никак?
— Совсем.
— Уверена?
Я чувствую его руки на своих ногах, он гладит меня под коленками, поднимается выше, раздвигает ноги… его голова резко ныряет туда, в самый центр моего мучения…Боже, какое блаженство! Почему? Почему н делает все это так хорошо? Где он научился? Скольких женщин он так ласкал? Лучше не думать об этом, если я не хочу опять погрузиться в истерику….
Сладко, он делает это так сладко! Я всхлипываю… начинаю тихо стонать… От этого не бывает детей, я спокойно могу наслаждаться! Потом я просто возьму его член в рот и отсосу… Как же я хочу его член во рту! Я дрожу, пытаясь отпихнуть его, он не понимает, что мне надо, но видимо глядя в мои голодные глаза считывает мое желание. Он резко встает и сбрасывает брюки и трусы.
Какой большой мальчик! Милый смайлик…
Такой толстый, и твердый, и очень сладкий.
Я думала, что немного поиграю с ним, но у меня нет сил ждать. Я втягиваю его в рот как можно глубже, облизывая языком… Его очередь стонать.