Немного о Леониде Немировском. Леонид Эмильевич Немировский, 1931 года рождения, – сын тёти Вали, родной сестры моего деда Крылова Константина Васильевича. В 1941 году его хотели эвакуировать вместе со школой, но он сбежал. Потом его и его маму, тетю Валю пристроила у себя молочница в деревне Строкино, станция Хрипань по Казанской дороге. Он там заболел брюшным тифом. В 41-42 году в Москве школы не работали. Леонид часто оставался ночевать у Крыловых. Во время войны ребята иногда воровали хлеб в булочной. Мой отец знал, когда приходил фургон с хлебом в булочную. Он лез под фургон, Леонид стоял «на шухере», а Гусь, будучи грузчиком в булочной, разгружал хлеб, при этом незаметно сбрасывал на землю буханку хлеба.

Во время войны мой отец какое-то время работал подсобным рабочим в филиале МХАТа и как-то во время спектакля у отца нечаянно выстрелил пугач. За это отца уволили с работы. Потом он работал где-то учеником токаря.

Моя бабушка, Крылова (в девичестве Крастина) Лидия Ивановна после ареста в 1937 году своего мужа, моего деда, Крылова Константина Васильевича, стала работать в ателье и шить плечики на рисовой пудре. Это были уникальные плечики. Я их помню. Когда я был маленький (в пятидесятые годы), дома в хозяйстве моей мамы и бабушки их было немало. К моей бабушке приходили за плечиками даже артисты из Большого театра.

Уже в конце войны отец стал работать помощником у шофера хлебной машины. Следил за тем, чтобы никто не воровал хлеб, помогал разгружать хлеб. Работа эта была неформальной, но зато отец мог вместе с шофером заезжать на хлебозавод. Делалось это так: перед въездом на завод отец залезал в кузов машины и незамеченный охраной попадал на завод. Там, пока загружали машину, можно было вдоволь наесться хлеба. Но потом приходилось выезжать с завода лежа на лотках с горячим хлебом. Тяжело, но сытно.

Один раз отец сбежал из дома и поехал «зайцем» в Рыбинск к своему отцу, моему деду, Крылову Константину Васильевичу, где тот отбывал наказание после ареста в 1937 году. Отец ехал на подножке какого-то вагона, а дело было зимой. Замерз сильно, как он не свалился на ходу, сам не знает.

В 1951 году отца взяли служить в армию. Он уже имел водительские права и поэтому служил в Москве и работал на машине на строительстве МГУ им. М.В. Ломоносова. Позже, как хорошего футболиста, его освободили от работы, и он играл в футбол за какую-то армейскую команду. Сохранилась даже фотография, где он изображен с командой на футбольном поле.

Женился отец в 1950 году, когда должна была родиться его дочь, моя старшая сестра Ира (крёстные Леонид и Шура). Ира родилась в 1951 году 9 января. Где-то в марте Иру крестили на Меньшиковском подворье в Телеграфом переулке (у Чистых прудов), а Шура Гордеева и Леонид Немировский были крёстными (кум и кума). В 1952 году 29 марта родился я. Как отца двоих детей моего батюшку могли освободить от армии. Мама долго хлопотала, обращалась с письмом к Министру обороны СССР Булганину и в итоге отца досрочно освободили от службы в армии.

В пятидесятые годы отец работал шофером на грузовике, на москвиче-пикапе. Какой-то период он работал дизелистом на поезде-рефрижераторе. Вместе с ним работал и мой дед по матери, Гордеев Дмитрий Матвеевич. Они много ездили по стране, были на Дальнем Востоке, в Китае. Помню, отец говорил, что китайцы работаю только бегом.

Однажды отец взял меня с собой на станцию, где стоял его поезд. Это было, по-моему, на Ярославском вокзале, наверное, на станции «Москва-3». Этот поход мне запомнился тем, что отец мне купил пакетик зефира.

Мой батюшка, Крылов Аркадий Константинович, был добрым и весёлым человеком, заботливым отцом, уважал старших, прислушивался к их мнению, сильно любил маму – свою жену – Крылову (Гордееву) Анну Дмитриевну, уважал и жалел своего старшего брата Виктора (Гуся), всегда его защищал и прощал ему все его проступки, которых было немало. Отец никогда не навязывал свое мнение другим. Он всегда вокруг себя собирал людей. Но особенно он любил заниматься с детьми. На даче в деревне Орловке (Московская область Щелковский район, станция «Осеевская», 1,5 км через лес от станции на восток) он всегда что-нибудь придумывал. То соберёт всех детей и читает им книгу «Робинзона Крузо», то всех повезет в велосипедный поход, то организует футбол на всю деревню. Обычно играли так: команда дома № 23 против всех остальных. Остальные – это покойный Лёва Павлов, Коля Мордастый со слободки, который приезжал на футбольное поле на мотоцикле «Макака» (минский маленький мотоцикл с двигателем 125 кубиков), Аркадий Буланов, который жил возле Глазновых, Володька Главный, Юрка Павлов, Борька Тюрин, Мышонок, деревенские ребята и другие мужики. Иногда они все ездили купаться на речку Клязьму. В Москвич 401, который был у Аркадия (это была единственная автомашина в деревне, а сегодня в каждом доме по несколько машин) в тот период (1960-1964 гг.), набивалось человек десять, а я и То-то (Логачев Анатолий Павлович, мой троюродный брат, сын Логачева Павла Карповича и Ковалихиной Зинаиды Кузминишны, двоюродной сестры моего деда по матери) ехали на багажнике. Когда в деревне сделали волейбольную площадку, все стали играть в волейбол. Отец в волейбол играл не очень хорошо, поэтому, когда проигрывал, сильно злился и ругался. Чаще всего он спорил с Олегом Трифсиком (умер в 80-ом году от рака поджелудочной железы), мужем Раисы Павловны Логачевой. Но это только на волейбольной площадке. Вечерами отец мог до ночи играть у Логачевых с Трифсиком в карты или домино. Отец любил Орловку, по-настоящему там расслаблялся. В Орловку отец пустым не приезжал. Он обязательно что-нибудь привозил: трубы, доски, моторы, инструмент и т.п. Он не терпел одиночества. У него всегда было что-нибудь вкусное (копченая колбаса, пиво, спиртик и т.п.) Он выходил на улицу, садился на скамейку и всем предлагал присоединиться.

Умер мой отец также в Москве 22 декабря 1977 года. Тогда отец с мамой жили в однокомнатной квартире в Матвеевском (район на юго-западе Москвы, который прославился тем, что там находились ближняя дача Сталина и первый в Москве круглый дом). Дело было, по-моему, в четверг, отец часов в 10 утра ехал на своей машине (Жигули- 2101, голубого цвета) в баню и у него напротив ЦК-овской больницы случился сердечный приступ. Он дошел до проходной больницы, попросил вахтера вызвать врача, позвонить мне на работу, чтобы я приехал и забрал машину. Я тогда работал в центре на Малой Лубянке. Когда я приехал, отец весь белый лежал на скамейке в проходной. Он отдал мне документы и ключи от машины, и при мне скорая помощь его повезла на Пироговскую улицу в больницу в Лужниках. Примерно неделю отец был без сознания и умер. Ему было всего 47 лет. Так я в 25 лет остался без отца. Мне его сильно не хватало.