Ротерхэм усмехнулся в ответ:

— Видела бы ты этот прием! Я закрыл свои комнаты и открыл все парадные залы, отыскал золотое блюдо и…

— Как ты можешь стоять здесь и хвастать передо мной? Неудивительно, что бедная Эмили недоверчиво уставилась на меня, когда я сказала, что ты совсем не любишь подобные церемонии.

— Ей нужно было великолепие — она получила его сполна и даже через край! В тот вечер леди Лейлхэм просто упивалась им, но не Эмили. Именно тогда я заметил, что чаша весов начала колебаться. А потом девочка заболела. Кстати, тогда я услышал лучшую фразу, которую когда-либо произносил Джерард. Я сказал ему, что Эмили свалилась с приступом гриппа, а он парировал, что это был приступ не гриппа, а маркиза Ротерхэма. Я и не подозревал, что этот мальчишка способен нанести мне такой двойной удар…

— Или сбежать с Эмили. Это ведь тоже твоих рук дело? Я вполне склонна поверить, что ты способен даже на это.

— Нет, мне не могло прийти в голову, что у парня хватит духу на такой подвиг. Я лишь попытался раздразнить его, чтобы Джерард примчался сюда и разыграл перед Эмили целую трагедию. Он разглагольствовал о чувствах, будто бы связывавших его с Эмили, и, судя по тому, что я уже знал, это вполне могло быть правдой. Если это было так и если бы у него хватило мужества приехать сюда вопреки моему запрету, подумал я, то мальчишка вполне мог стать той песчинкой, которая перевесила бы чашу весов не в пользу этой чертовой диадемы! Я выждал пару дней — как ты правильно заметила, радость моя — на то, чтобы запугать ее до смерти. Но не могу сказать, что я ожидал их побега.

— А если ожидал? Думаешь, я поверю, что ты не использовал бы несчастного мальчишку подобным бесчестным образом? — Кипя от гнева, Серена увидела, что маркиз спокойно обдумывает ее слова.

— Нет. Все-таки я бы не стал помогать Джерарду устроить побег в Гретна-Грин, — наконец решил он.

— О, это уже кое-что! Хочешь сказать, если бы я не разрушила этот безумный план, ты бы сейчас отправился на север?

— Если бы ты не влезла в это дело и не спутала мне все карты, я бы сейчас благодарил Бога за избавление от женитьбы! — резко ответил он. — Я надеялся обнаружить здесь Эмили, играющую Джульетту перед своим Ромео-Джерардом. Его напыщенные тирады не произвели впечатления на меня, но ей эти речи вполне могли придать мужества. К тому времени, когда мать прислала Эмили сюда в Бат, ей требовался кто-нибудь, кто поддержал бы ее, когда она решится порвать со мной. Я-то, дурак, понадеялся на то, что ты сумеешь предотвратить то, что — как ты видела — стало бы наихудшим из всех возможных вариантов. Ты с упоением клянешь меня за мои поступки. Прибереги лучше часть своего гнева для себя, вздорная девчонка! Вместо того, чтобы убедить Эмили, что ей лучше повеситься, чем выходить замуж за мужчину, который — как ты знала — будет ей ужасным мужем, ты изо всех сил пыталась внушить ей, что я обладаю изумительными достоинствами, которых на самом деле у меня нет (и кому, как не тебе, знать об этом)! К тому времени, когда Джерард налетел на меня, я уже знал, что ты не оправдала моих ожиданий. Но я никогда не мог и представить, что ты выступишь на стороне этой хищной гарпии Лейлхэм. Какие мысли сидели при этом в твоей рыжей головке, моя прелестная мегера? Злость на меня?

Серена замахнулась на него, но Ротерхэм был быстрее и перехватил ее занесенную руку.

— Нет, этого ты не сделаешь! Ударишь меня только тогда, когда я тебе позволю! Почему ты все время подталкивала меня к этой женитьбе? Отвечай, черт побери!

— Я никогда не подталкивала тебя к чему-либо, — выпалила Серена. — Мужчины поумнее тебя влюблялись в хорошеньких пустышек. И ты еще говоришь мне о злости! Мне и в голову не пришло, что ты сделал предложение Эмили, потому что хотел отомстить мне и надеялся, что мне будет больно от этого. Ты сделал свое дело, Ротерхэм! Может быть, я действительно такая, как ты меня столь любезно обзываешь. Но я думала исключительно о том, чтобы спасти тебя от того унизительного состояния, в котором ты бы оказался, если бы тебя обманули во второй раз. Можешь отпустить меня! Я не дотронусь до тебя, как не дотронулась бы до жабы!

Маркиз рассмеялся:

— Не дотронешься, говоришь? Ну, это мы еще подсмотрим. А теперь послушай. Для меня нет лучшего занятия, чем продолжать ссору с тобой. Однако благодаря твоим благородным, но безмозглым стараниям, этот узел уже невозможно развязать — теперь его можно лишь разрубить. Сделав это, я вернусь, и тогда ты сможешь ругать меня всласть.

— Не смей больше ступать на порог моего дома! — воскликнула Серена.

— Посмотрим, как ты удержишь меня от этого. — Он выпустил ее руку и так стремительно вышел из комнаты, что Либстер, болтавшийся в узком холле, не успел принять равнодушный вид. — Какое редкое развлечение для тебя! — насмешливо бросил маркиз.

— Прошу прощения, ваша светлость, — с видом оскорбленной невинности пробормотал дворецкий.

— Ладно уж… Передай лучше леди Серене, что сегодня вечером я ужинаю у нее.

— Да, милорд.

В этот миг Серена сама появилась в холле, в ее зеленых глазах горел гнев:

— Либстер! Ты ни при каких обстоятельствах не впустишь лорда Ротерхэма в этот дом!

— Да, миледи, — невозмутимо ответил тот, отпирая парадные двери и выпуская маркиза на улицу.

Серена повернулась к лестнице. Фанни, вышедшая было на площадку второго этажа, тут же юркнула назад и неслышно затворила за собой двери.

— Ты слышал, что она приказала Либстеру? — прошептала она майору.

— Слышал. Но я слышал и его ответ, — сказал мистер Киркби.

Снаружи послышались торопливые шаги. Фанни с тревогой уставилась на дверь, но Серена прошла мимо гостиной и поднялась этажом выше.

— О Боже, у нее опять приступ ярости! — простонала Фанни. — Что же мне теперь делать? Какой сегодня ужасный день!

Майор Киркби улыбнулся:

— Я так не думаю, любовь моя. На твоем месте я бы сделал то, что ты собиралась сделать — переодеться к ужину.

— Гектор, но ты же не оставишь меня одну ужинать с этой парой? — в испуге вскрикнула Фанни.

— Конечно нет. Думаешь, меня не интересует исход этой битвы? Я ужинаю сегодня с тобой, любовь моя!

Войдя в дом миссис Флур, Ротерхэм едва успел вручить дворецкому свою шляпу, как дверь в конце холла распахнулась, и на пороге появилась леди Лейлхэм в элегантном платье из узорчатого шелка с кружевами. На лице ее сияла улыбка.

— Ах, дорогой лорд Ротерхэм, я знала, что вы не обманете моих надежд и приедете к нам снова. Какое несчастье, что в доме никого не было, когда вы зашли к нам днем. Но вы не должны винить нас в этом, ибо вы забыли известить Эмили, в какой именно день хотите приехать в Бат. Надеюсь, вы здоровы?