Он выпрямился – к нему снова подошли тюремщики.

Леди О'Хара посторонилась и пропустила их в дом, проводив внимательным взглядом. Щеки ее пылали, глаза подозрительно блестели. Вдруг она решительно вздернула головку и, отшвырнув несчастную корзину, быстро пересекла газон и вошла в дом через стеклянную дверь террасы.

Милорда провели в библиотеку, где его дожидался О'Хара. Джек ссутулился, сунул руки в карманы. Шляпа по-прежнему была у него на голове.

Главный тюремщик окинул его сумрачным взглядом и болезненно поморщился, когда Карстерз с демонстративным нахальством облокотился о резной столик.

– Мы не стали надевать на него наручники, сэр, как было велено, – сказал он тоном, говорившим, что если это плохо кончится, то пусть О'Хара пеняет на себя.

Майлз кивнул.

– Совершенно правильно, – спокойно подтвердил он и с еще большим подозрением осмотрел личность в плаще и маске.

– Но я должен доложить, что арестованный вел себя очень упрямо, сэр, – внушительным тоном добавил тюремщик.

– Вот как? – серьезно отозвался Майлз. – В чем это выразилось?

– Видите, сэр, арестованный в маске? Когда мы сюда шли, я велел ее снять. А он отказался, сэр.

Следуя вашим приказаниям, сэр, я не стал его заставлять.

– А!.. Ваше имя?

– Джон Смит, – сразу же сказал Джек хриплым голосом.

О'Хара записал это, скептически улыбаясь. Джеку улыбка очень не понравилась.

– Может, вы соблаговолите снять маску?

Наступило молчание.

– Сударь, я рассчитывал, что вы позволите мне в ней остаться.

– Вот как? Ничего подобного я не позволю!

– Но, сэр…

– Это невозможно! Снимайте ее!

– Сударь…

– Если сами не снимете, я прикажу моим людям, вам помочь, – предупредил Майлз.

– Можно мне поговорить с вами наедине, сэр? – взмолился Джек.

– Нельзя. Снимайте маску!

Майлз подался вперед, не сводя глаз с Джека.

Со странным смешком, заставившим О'Хару сильно нахмуриться, милорд пожал плечами и – повиновался. Маска и шляпа были небрежно брошены на стол, и Майлз встретился с синими глазами, смотревшими на него и вызывающе, и в то же время умоляюще. Судья резко втянул в себя воздух, и тонкая линейка слоновой кости сломалась в его судорожно сжавшихся пальцах. В этот решающий момент чуть приоткрытая дверь за его спиной распахнулась, и в комнату вошла леди О'Хара.

Оба тюремщика и ее муж повернулись к двери, а узнавший ее Джек, не имея понятия, кто она такая, принялся полировать сапоги носовым платком.

О'Хара встал с необычно суровым видом.

– Что…– начал было он, и замолчал. Не взглянув на него, миледи бросилась к арестованному, восклицая:

– Гарри! Ах, Гарри!

Догадавшись, что это обращение относится к нему, Джек моментально отвесил ей церемонный поклон.

– Гарри, противный! – воскликнула она, добавив вполголоса: – Меня зовут Молли!

В глазах милорда вспыхнул смех, и он завораживающе улыбнулся.

Потрясенный О'Хара наблюдал, как арестованный одной рукой обхватил Молли за талию, а другой приподнял ее подбородок. В следующую секунду, запечатлев на губках миниатюрной леди поцелуй, он воскликнул:

– Фи, Молли, помешала такой шутке! А как я разыграл Майлза – он ведь до сих пор меня не признал! Миледи зардевшись высвободилась.

– Ах, Майлз, ведь ты знаком с Гарри – с моим кузеном Гарри?

О'Хара опомнился и отвечал, как подобает:

– Конечно, знаком, милочка, – хотя сначала я так удивился, что не смог сообразить, что к чему. Что за безумная шутка, черт тебя побери! – Он положил руки Джеку на плечи. – Скажи на милость, зачем это тебе понадобилось, мальчик мой?

Джек мгновенно нашелся:

– Ну, Майлз, неужели ты забыл наше пари? Разве я не поклялся, что застану тебя врасплох и отквитаюсь за ту ночь у Джаспера! И надо же тебе было заметить, что пистолет не заряжен! Я проиграл. Но все равно, стоило провести ночь в тюрьме, чтобы увидеть твое лицо, когда я снял маску!

О'Хара со смехом встряхнул его, а потом повернулся к изумленным тюремщикам. Старший тюремщик ответил ему холодным возмущением и чрезвычайно выразительно хмыкнул.

– Любезные, – проговорил Майлз, – мне очень жаль, что мой кузен вас побеспокоил. Похоже, он всех нас провел, и меня буквально подмывает отправить его в тюрьму до следующей судебной сессии!

Он вложил по гинее в каждую охотно протянувшуюся ладонь и дружелюбным кивком ответил на высокомерный поклон старшего тюремщика. Потом он молча дождался, пока они выйдут, недоуменно качая головами над причудами знати. Когда за ним закрылась дверь, он повернулся к Карстерзу.