– Симон, ради нашей любви друг к другу, позволь мне занять твое место.

Бовалле встал и положил руки на плечи Монлиса:

– Эх ты, любвеобильное дитя! В таком случае мы наверняка проиграем. Иди выполняй мой приказ!

– Тогда я закончил. Желаю успеха, Хантигдон! Я вас не подведу.

Алан схватил руку друга:

– Симон, прошу тебя!

– И я прошу, – шагнул вперед Мальвалле, хлопнув Бовалле по плечу. – Твоя миссия слиш­ком опасна. Ты нужен нам для других дел. Если ты погибнешь, мы проиграем.

Полководец упрямо покачал головой:

– Встретимся за воротами Белреми, Джеф­фри. Вот тебе моя рука.

Мальвалле стиснул его ладонь:

– Симон, если ты погибнешь, прежде чем откроешь ворота, клянусь, Белреми будет раз­рушен без пощады.

Глаза Симона блеснули.

– Бовалле не умрет не выполнив своей зада­чи, Джеффри. А теперь хватит ныть, послушай меня. Жди тихо и спокойно в окопах, пока не откроются ворота и не будет опущен мост. А тог­да ударь со всей силой. До этого в лагере должна царить мертвая тишина. Ты возглавишь атаку, Алан последует за тобой. И действуй как можно быстрее, Джеффри, мне наверняка понадобится помощь.

– Пусть я буду проклят, если задержусь хоть на секунду! – поклялся Мальвалле.

Полководец коротко кивнул и сказал, обра­щаясь ко всем:

– Передайте воинам мой приказ: если кто-нибудь в битве ударит женщину или ребенка или проявит ненужную жестокость, он будет наказан. Никаких грабежей и поджогов, толь­ко порядок и милосердие. Все понятно?

– Да.

– Тогда я закончил. Желаю успеха, Хантиг-дон! Я вас не подведу.

Юный граф, улыбаясь, пожал его руку:

– Встретимся внутри Белреми, Бовалле. Да благословит вас Бог.

– И вас тоже.

Симон посмотрел вслед выходящему из па­латки графу и повернулся к своим друзьям. Его голос потеплел, а глаза подобрели.

– Если я погибну в бою, то мои земли отой­дут к королю. Вот здесь мое завещание. – Он указал на запечатанный конверт. – Все мое до­стояние я разделил поровну между вами, за ис­ключением доли, оставленной моему маршалу Морису Гонтрею и другим моим людям. Кон­верт будет находиться у Бернарда Талмейна.

Один из вас должен позаботиться о Седрике и Эдмунде.

– Беру это на себя, – сказал Алан и, повер­нувшись, откинул занавес палатки, выглянул на­ружу.

Джеффри положил руку на плечо Бовалле:

– Симон, ты не говорил ничего подобного раньше, а мы участвовали во многих боях. У тебя дурное предчувствие, брат мой?

– Нет, – улыбнулся тот в ответ на его бес­покойство. – Но предстоит серьезная битва, а я во всем люблю порядок.

– Если тебя убьют… – начал Джеффри и замолчал. – Да ты и так все знаешь!

– Знаю.

– Если тебя убьют, – неторопливо произнес Алан, – ведьма Маргарет тоже умрет.

– Что за глупости? Я не умру. Но если мы не досчитаемся одного из нас завтра, когда все будет кончено, то оставшиеся в живых потеряют самого надежного и дорогого друга. Иди, Джеффри, поспи, если сможешь.

Мальвалле заколебался:

– А ты?

– Мне нужно повидать капитана Уолтера Сантоя и заняться некоторыми другими делами. Помни, Джеффри, если я завтра погибну, ты возглавишь войска. Захватишь Белреми и передашь крепость Хантингдону. Затем немедленно отправишься к королю. Других указаний у меня нет.

– А если ты погибнешь прежде, чем откроешь ворота?..

Симон угрюмо усмехнулся:

– Такого не будет. Желаю тебе успеха, брат мой! – И, посмотрев вслед уходящему Джеффри, добавил:

– Вели своим людям следить позолоченным панцирем. Я надену его.

Джеффри кивнул, а проходя мимо Алана, говорил с ним:

– Ты будешь готов вовремя, Алан?

– Да. Я приду к тебе после ухода Симона чтобы получить твои указания.

Джеффри кивнул и вышел. Из внутренней палатки появился секретарь полководца, и Монлис подождал, пока Бовалле закончит с ним разговор: Когда Бернард отправился искать Уолтера Сантоя, Алан заметил:

– Уже поздно. Шесть часов. Когда же ты отдохнешь, Симон?

– Вскоре.

– Кого ты берешь с собой в город?

– Моих собственных людей. Одиннадцать человек.

– Они готовы умереть за тебя, – произнес Алан таким тоном, будто это его утешало. – Седрик тоже с тобой?

– Нет, он слишком молод. Возьми мальчика с собой, Алан, чтобы он не оставался один. Седрик ужасно расстроился из-за того, что я не беру его с собой. Позаботься о нем.

– Хорошо. Увидимся, когда ты будешь готов. Улыбнувшись, Монлис отправился к себе. Ночь была тихой и спокойной. Тишину нарушало только скрытное движение людей, готовящихся к штурму. Заградительная стена была подготовлена таким образом, чтобы упасть, как только уберут подпорки. Слева войска Хантингдона тоже готовились, но менее скрытно и более шумно.