– Отказаться? – Симон коротко рассмеялся. – Вы не представляете, что это значит для меня, сир! Если вы считаете меня достойным этого поста, я могу только от всего сердца поблагодарить вас.

Генрих взял его за руку:

– Не благодари меня, это ты оказываешь мне услугу. Я только хотел дать тебе один совет.

– Какой же, сир?

– Ты можешь распоряжаться своими помощниками как угодно, но должен разместить свою штаб-квартиру в центральном месте. Белреми для этого очень подходит. Это большой город, он удобно расположен. Поезжай туда, мой солдат.

Симон проницательно посмотрел на него, прищурив глаза:

– Это явно работа Алана? Генрих покачал головой:

– Нет, нет, ты не должен думать, что я оказываю тебе услугу, мой гордый лорд. Такова моя воля. А еще я хотел бы, чтобы ты как можно скорее женился на леди Маргарет. Симон, ты оказался большим проказником! Я долго не мог поверить, что к тебе наконец пришла любовь! Тем более любовь к тигрице!

– Нет, сир! – твердо ответил Симон. – Она не тигрица, а отважная леди!

– Амазонка!

– Нет, просто дитя, несмотря на свой возраст и положение. Генрих рассмеялся:

– Когда я вернусь из Руана, то обязательно познакомлюсь с твоей крошкой. Но Умфравилль называл ее совсем по-другому.

– Он ее не знал, – откликнулся Симон, улыбаясь про себя.

Генрих схватил его за руку:

– Дай Бог тебе счастья, Симон! Пусть твое дитя будет добрым и нежным. Бовалле снова рассмеялся:

– Нежной она никогда не будет, сир, а доброй я сам ее сделаю. Она своенравна, упряма и, чуть что, хватается за кинжал. С такой женой мне будет нелегко справиться, но другая мне не нужна.

– Ты всегда выбираешь самую трудную задачу, – лукаво заметил Генрих. – Желаю тебе как можно скорее добраться до Белреми, и надеюсь, что там ты окажешься в объятиях своей избранницы. Ты напишешь что-нибудь Джеффри?

– Нет, сир. Я хочу преподнести им сюрприз, чтобы миледи не успела вспомнить о своей гордости, а кроме того, ваше величество знает, что я не большой специалист писать письма.

В глазах Генриха появился огонек.

– Я нашел достойный ответ на твои короткие послания, Симон.

– Он меня нисколько не удивил, сир, – парировал Бовалле. – Ваше письмо показалось мне достаточно подробным. В нем говорилось, что я вам нужен, что еще могло меня интересовать?

– Боже мой! Неужели и ты превращаешься в придворного? – удивился Генрих.

– Нет, я сказал правду, – в свою очередь удивился Симон.

Леди Маргарет стояла в саду, грустно глядя на циферблат солнечных часов. Наступил май, вокруг было много цветов, расцвели и фруктовые деревья за изгородью. Ярко сияло солнце, пели птицы, но графиня была печальна.

Она вспоминала тот февральский день, когда прибежала сюда, чтобы предупредить Симона об опасности.

Задумавшись, тоскливо улыбнулась и провела рукой по глазам. Где сейчас Симон, жив он или мертв? Марго ничего не знала. С марта от него не было никаких вестей. И хотя Джеффри постоянно твердил, что заставить Симона написать письмо можно только силой, его молчание казалось ей зловещим, она уже не знала, что и думать.

Сегодня Маргарет была необычно нервной, вздрагивала при каждом звуке, будто чего-то ожидая. Вот и теперь подняла голову, прислушиваясь, потому что ей показалось, что где-то далеко, в городе, царит возбуждение. Смутный шум затих, но тут же возобновился, и она услышала эхо громкого баса Фалька, который донес до нее легкий бриз. Глубоко вздохнув, она замерла, стиснув пальцы так, что они побелели. Приоткрыв рот, миледи посмотрела в сторону входа в сад со страхом и надеждой.

Нет, она не ошиблась, потому что вскоре услышала мягкие шаги. Ее колени задрожали. Из-за поворота аллеи показался Симон. Пройдя в сад, он остановился всего в нескольких шагах от Маргарет, глядя на нее из-под густых бровей. Она стояла совершенно неподвижно, только грудь ее бурно вздымалась и трепетали ресницы. Графиня смотрела на белокурого гиганта, но не могла выговорить ни слова. А когда услышала его глубокий голос, вздрогнула от боязливого счастья.

– По собственной воле подойди ко мне и отдай мне свое сердце, – сказал он, простирая к ней руки.

Леди Маргарет неуверенно шагнула к нему, как бы притягиваемая необоримой силой. И тоже протянула ему дрожащие руки.

– Милорд! – прошептала она. – Вы все-таки вернулись!

– Да, я вернулся, как и обещал, чтобы повести тебя к алтарю.

Рыдания сотрясли ее тело, но это были счастливые рыдания. Спотыкаясь, Маргарет бросилась к Симону, с глазами, полными слез.

– Мое сердце… уже давно принадлежит тебе! – сбивчиво произнесла она. – И я пришла к тебе… по своей воле.

Он крепко обнял ее, приподняв от земли. Она положила ладони на складки его туники, глядя ему в глаза, смеясь и одновременно плача.