МАРИНА. Ладно, хватит с ним разговаривать. Бери его я поднимай.

КАЛОШИН (вцепился в кровать). Нет, нет!.. Не трогайте меня… Я букашка, я мошка, но я… я ужалить могу! Лучше не трогайте.

МАРИНА (Камаеву). Бери его за шиворот, и никаких.

КАМАЕВ. Ну зачем же так? (Калошину.) Мы и сами в состоянии, мы люди интеллигентные, не правда ли?

КАЛОШИН. Мы мошки, мы букашки…

КАМАЕВ. Перестаньте. Вы человек цивилизованный и не хуже меня знаете, что значит моральное разложение. Поднимайтесь.

МАРИНА. Олег, ты провозишься.

КАМАЕВ. Прошу вас. Не принуждайте меня к физическому воздействию. Я человек воспитанный, но…

КАЛОШИН (вдруг садится на постели, с тихой яростью). Если ты человек воспитанный… (громче и выше тоном) если ты человек цивилизованный… (пронзительным голосом и потрясая в воздухе кулаками) если ты человек интеллигентный!.. тогда… (остановился, опустил кулаки, потом – с просьбой, отчаянной, но одновременно и смиренной) тогда скажи мне, что такое метранпаж?

Небольшая пауза.

ВИКТОРИЯ (поднимается). Нет, я больше не могу. (Камаеву.) Отвечайте, если знаете. На этом он и помешался.

КАМАЕВ. На чем?

ВИКТОРИЯ. На метранпаже!

КАМАЕВ. Это как же?

ВИКТОРИЯ. А вот так. Ко мне в номер зашел человек, а он его отсюда вытолкал.

КАМАЕВ. Так…

ВИКТОРИЯ. А потом спохватился. Вытолкал, а кого вытолкал – неизвестно.

КАМАЕВ. Так…

ВИКТОРИЯ. Кто такой? Позвонил в регистратуру, а там ему и говорят, метранпаж. А кто такой метранпаж – никто не знает.

КАМАЕВ. Так, так…

ВИКТОРИЯ. Кто такой, откуда? Может это шишка какая-нибудь? Тут уж он по-настоящему сдрейфил. Куда ни позвонит – никто не знает. Сказали – из газеты, а в точности неизвестно. Тут он и вовсе.

КАМАЕВ. Так…

ВИКТОРИЯ. Ну и вот. И тронулся. С перепугу.

МАРИНА. Врет она.

КАМАЕВ (Марине). Подожди. (Виктории.) Значит, никто не знает, кто такой метранпаж?

ВИКТОРИЯ. В том-то и дело! Если знаете – объясните ему! Вдруг это ему поможет.

КАМАЕВ (забавляется). Навряд ли. Боюсь, как бы ему не стало хуже…

Калошин, до сих пор жадно прислушивающийся к разговору, теперь не может скрыть своего волнения и испуга.

Оскорбить метранпажа, знаете.

ВИКТОРИЯ (с нетерпением). Да кто он такой?

КАМАЕВ. Н-да… (Калошину.) Вы его не били?

КАЛОШИН (вне игры). Нет! Нет!

КАМАЕВ. Признавайтесь честно, здесь все свои. Было рукоприкладство?

КАЛОШИН. Н-ничего такого! Клянусь!

ВИКТОРИЯ. Он его вытолкал.

КАМАЕВ. Вытолкал?.. Это нехорошо… А не выражались?

КАЛОШИН. Как?

КАМАЕВ. Употребляли нецензурные выражения?.. Не матерились?

КАЛОШИН. Ни разу!

Виктория. Он назвал его донжуаном.

КАМАЕВ. Метранпажа – донжуаном?.. Нда, это уже… Это совсем нехорошо.

ВИКТОРИЯ. Да кто же такой метранпаж?

МАРИНА. Кто?

ВИКТОРИЯ. Знаете вы или нет?

КАЛОШИН (дрожит). Что такое метранпаж?

КАМАЕВ. Я вижу, к вам вернулся рассудок. Тем хуже для вас. В вашем положении лучше оставаться сумасшедшим.

КАЛОШИН (тяжело дышит). Что такое метранпаж?

КАМАЕВ. Метранпаж – это… это… Да, дорогой мой, плохи ваши дела.

ВИКТОРИЯ. Да не тяните вы!

КАМАЕВ. Метранпаж – это, друзья мои, не что иное, как человек из министерства. Большой человек…

Небольшая пауза

Да, друзья мои, это так, ничего не поделаешь…

Стук в дверь. Калошин вздрагивает и опускается на постель. Стук в дверь повторяется. Марина осторожно приоткрывает дверь и выглядывает в коридор.

МАРИНА. Борис?.. Это ты? (Открывает дверь.)

Появляется Рукосуев, человек одного с Калошиным возраста. Он в белом халате, в очках, в руках у него белый ящичек.

Нам повезло. Это Борис, его старый друг.

КАМАЕВ. Камаев… Преподаватель…

РУКОСУЕВ (проходит). Ну? Где наш больной? Лежит? (Чуть насмешливо.) Стало быть, дело серьезное… (Сел на постель.) Семен, ты что это, голубчик?

Калошин лежит неподвижно.

Что с тобой стряслось?

МАРИНА. Да ты не волнуйся, он больше притворяется.