– Господи, помилуй! – воскликнул Сильвестр, изо всех сил стараясь не рассмеяться. – Подождите минуту.

С этими словами он вновь вышел на улицу, где его ждал Кейгли.

– Заводи лошадей в конюшню, Джон! – велел герцог. – Мы остановимся в «Голубом вепре» на ночь. Здесь только один конюх, да и тот уехал в Ньюбери. Так что, если никого во дворе не найдешь, делай все, что посчитаешь нужным.

– Остановимся здесь, ваша светлость? – изумленно переспросил Джон Кейгли.

– Да. Через пару часов станет слишком темно, чтобы продолжать путешествие, – объяснил Сильвестр и вновь скрылся в доме.

Герцог Салфорд увидел, что за время его отсутствия к Фебе присоединилась крепкая женщина с волнистыми седыми волосами, выглядывающими из-под домашнего чепца. На ее приятном лице застыло тревожное выражение. Женщина сделала реверанс перед Сильвестром, и Феба представила ее. Она сказала спокойно, но многозначительно:

– Это миссис Скейлинг, сэр. Она здорово помогла нам с братом.

– Вы очень добры, мадам! – заметил Сильвестра подарив хозяйке постоялого двора обаятельную улыбку, которая всегда верой и правдой служила его интересам. – Родители этих неосмотрительных молодых людей с радостью узнают, что их дети попали в такие надежные руки. Я велел своему конюху выпрячь лошадей и поставить их в конюшню. Объясните ему, пожалуйста, где у вас что находится. Вы сможете приютить нас с ним на ночь?

– Конечно, сэр, буду очень счастлива… Только у меня очень простой дом, чтобы ваша честь… И я поместила бедного молодого джентльмена в самую лучшую комнату! – взволнованно ответила миссис Скейлинг.

– Ничего страшного! – успокоил Сильвестр владелицу «Голубого вепря», снимая перчатку, и затем обратился к Фебе: – А сейчас, мэм, не могли бы вы проводить меня к своему брату.

Феба заколебалась. Когда миссис Скейлинг торопливо скрылась в задних комнатах, девушка подозрительно осведомилась:

– Зачем вы хотите видеть Тома? И почему вы решили остаться здесь на ночь?

– О, дело тут не в том, хочу я остаться или не хочу, – ответил Сильвестр, и в его глазах заплясали веселые огоньки. – Все дело в элементарном сострадании, мэм. Я бы посчитал себя большим негодяем, если бы оставил беднягу в руках двух женщин. Отведите меня наверх. Можете мне поверить, мистер Орде будет очень рад меня увидеть.

– Не думаю, – покачала головой Феба, мрачно глядя на герцога. – И я хочу знать, почему вы говорили о нас миссис Скейлинг таким тоном, будто являетесь нашим дедушкой?

– Видимо, я чувствую себя вашим дедушкой, – объяснил Сильвестр. – Проводите меня к страдальцу. Я хочу посмотреть, чем ему можно помочь.

Эти объяснения не прогнали сомнений мисс Марлоу. Она подумала несколько секунд и произнесла не очень любезно:

– Ладно. Но запомните, что я не позволю ругать его или насмехаться над ним.

– Господи, помилуй! Да кто я такой, чтобы его воспитывать? – воскликнул Сильвестр, поднимаясь за Фебой по узкой лестнице, которая вела прямо в лучшую комнату миссис Скейлинг.

Здесь был низкий потолок, в камине горел огонь, мансардное окно, закрытое алыми шторами, не пропускало слабого света с улицы. На туалетном столике с зеркалом стояла масляная лампа, на каминной полке – пара свечей. Алые занавеси вокруг кровати были задернуты. В комнате чувствовался уют. Том прямо в одежде лежал на кровати. На ноги его было наброшено лоскутное стеганое одеяло, под плечи были подложены несколько пузатых подушек. На лице застыло страдальческое выражение, глаза напряженно уставились на дверь.

– Том, это… это герцог Салфорд, – представила Феба Сильвестра. – Он потребовал, чтобы я его сюда привела… и вот он здесь.

Услышав эти страшные слова, Томас Орде приподнялся на локте и сморщился от боли. Даже сейчас юноша был полон решимости защищать Фебу от любых попыток увезти ее обратно в Остерби.

– Салфорд? – изумленно переспросил молодой мистер Орде. – Ты хочешь сказать… Иди сюда, Феба, и ничего не бойся. Он не имеет над тобой власти, и ему это известно.

– Не надо разыгрывать передо мной комедию, – попросил Сильвестр, подходя к кровати. – Я не обладаю никакой властью ни над одним из вас и не претендую на это. Как у вас дела?

Увидев протянутую руку, Том сильно растерялся, пожал ее и пробормотал:

– О, как… как поживаете, сэр? Я хочу сказать…

– Боюсь, лучше вас, – прервал его герцог. – Да, ну и влипли же вы! Можно взглянуть? – Не дожидаясь ответа, он откинул одеяло. Когда Том инстинктивно напрягся, Сильвестр с улыбкой посмотрел на юношу и пообещал: – Я не буду дотрагиваться до ноги. Сильно ушиблись?

Том выдавил слабую улыбку.

– Еще как!

– Мне очень жаль, но мы причинили тебе боль, когда снимали сапог, – извиняющимся тоном произнесла Феба.