– С удовольствием, —.кивнул Сен-Вир. – Нам с вами приходится худо, Давенант.

– А вскоре будет еще хуже, – заметил Хью, тасуя колоду. – Лавулер, прошу вас, в будущем напоминайте мне, чтобы я садился играть, только если моим партнером будете вы. – Он начал сдавать карты, негромко сказав герцогу по-английски: – Отошли мальчика вниз, Аластейр. Он ведь тебе здесь больше не нужен.

– Я воск в твоих руках, – ответил его светлость. – Все, что требовалось, он уже совершил. Леон, жди меня в вестибюле. – Он протянул руку, взял карты Хью, снова положил их, пробормотав «подумать только!», и некоторое время молча следил за игрой.

После своего хода Лавулер обратился к нему:

– Где ваш брат, Аластейр? Такой очаровательный юноша! И совсем, совсем сумасшедший!

– До прискорбия. Руперт, как полагаю, либо

томится в английской долговой тюрьме, либо живет щедротами моего злополучного зятя.

– Супруга миледи Фанни, да? Эдвард Марлинг, n'est-ce pas? У вас ведь только один брат и одна сестра?

– Мне и их с избытком хватает, – сказал его светлость.

Лавулер засмеялся.

– Voyons! [14] Как она забавна, ваша семья! И вас не связывают узы любви?

– Весьма слабые.

– Но я слышал, что вы их вырастили, ваших сестру и брата!

– Что-то не припоминаю, – сказал Джастин.

– Послушай, Джастин, когда скончалась твоя матушка, ты крепко взял вожжи в руки! – вмешался Давенант.

– Совсем не крепко, мой милый. Только чтобы они меня чуточку боялись, не более того.

– Леди Фанни очень тебя любит.

– О, разумеется! Время от времени, – невозмутимо ответил герцог.

– А! Миледи Фанни! – Лавулер поцеловал кончики пальцев. – Она – ravissante [15] , вот что я скажу!

– И добавьте, что Хью выиграл, – произнес герцог, растягивая слова. – Поздравляю, Давенант! – Он чуть переменил позу, так, чтобы смотреть прямо на Сен-Вира. – Как здоровье мадам, вашей обворожительной супруги, мой дорогой граф?

– Мадам здорова, благодарю вас, мосье.

– А виконт, ваш очаровательный сын?

– Тоже.

– Но его нет здесь с вами, если не ошибаюсь? – Эйвон поднял лорнет и оглядел залу. – Я весьма огорчен. Но, видимо, вы полагаете, что он слишком юн для подобных развлечений. Ему ведь, если не ошибаюсь, всего девятнадцать лет?

Сен-Вир бросил свои карты на стол, рубашками вверх, и раздраженно поднял глаза на красивое, непроницаемое лицо.

– Вас так интересует мой сын, господин герцог? Карие глаза расширились и вновь сузились.

– Но может ли быть иначе? – любезно осведомился Джастин.

Сен-Вир взял свои карты и коротко ответил:

– Он в Версале с матерью. Мой ход, Лавулер?

Когда Давенант вернулся в дом на улице Сент-Оноре, оказалось, что Леон давно вернулся и уже спит, но его светлость еще не возвратился. Догадываясь, что от Вассо Эйвон отправился навестить очередную любовницу, Хью устроился в библиотеке ждать его. Вскоре туда небрежной походкой вошел герцог, налил себе рюмку канарского и встал с ней у камина.

– Весьма поучительный вечер. Надеюсь, мой дражайший друг Сен-Вир оправился от огорчения, которое должен был испытать, когда я удалился столь рано?

– Наверное. – Хью улыбнулся, откинул голову на спинку кресла и поглядел на герцога с некоторым недоумением. – Почему вы так ненавидите друг друга, Джастин?

Прямые брови поднялись.

– Ненавижу? Я? Мой милый Хью!

– Ну хорошо, если ты предпочитаешь, я спрошу по-другому: почему Сен-Вир ненавидит тебя?

– Это старая история, Хью, почти покрывшаяся забвением. Видишь ли, э… contretemps [16] между любезным графом и мной произошли в те дни, когда мне еще не была ниспослана твоя дружба.

– А, так, значит, были contretemps? Полагаю, ты вел себя отвратительно?

– Что меня в тебе восхищает, мой милый, так это твоя пленительная откровенность, – заметил его светлость. – Но в тот раз я не вел себя отвратительно. Достойно изумления, не правда ли?

– Но что произошло?

– Крайне мало. Весьма тривиальный случай. Настолько тривиальный, что почти все о нем забыли.

– Женщина, разумеется?

– Вот именно. Не более и не менее как нынешняя герцогиня де Белькур.

– Герцогиня де Белькур? – Хью даже привскочил от удивления. – Эта рыжая сварливая баба?

– Да, эта рыжая сварливая баба. Насколько мне помнится, двадцать лет назад я восхищался ее… э… сварливостью. Она была так красива!

– Двадцать лет назад! Так давно! Джастин, ты же не…

– Я хотел жениться на ней, – задумчиво сказал Эйвон. – По молодости и глупости. Теперь это кажется невероятным, но так было. Я попросил разрешения ухаживать за ней у… да, забавно, не правда ли?.. у ее достопочтенного батюшки. – Он помолчал, глядя в огонь. – Мне… дай сообразить… мне было двадцать или чуть больше.