На всем лежала серая бетонная пыль. Дороги, клумбы, деревья стали одного цвета. Ветер поднимал ее, как будто это была снежная пыль и гнал по воздуху. Валере оставалось несколько кварталов до дома, но уже отсюда он видел, что его нет. Он сложился так же, как и остальные, несмотря на то, что делался по монолитной технологии. Валера выругался на себя и Захара, считая, что украденный ими цемент, который пришлось разбавлять, привел к разрушению дома.

Таким способом Валера пытался сделать для себя некий психологический прием, помогающий ему подготовиться к осознанию факта гибели семьи. Он держался за микроскопическую вероятность чуда, как за спасительную соломинку, но внутренне уже был готов к тому, чтобы понять, что его Ольги и Агаты больше нет.

Страх сделал ноги ватными. Последние сотни метров Валера бежал со скоростью обычного пешего шага, не сводя глаз с того места, где находился их дом. Он прошел мимо развалин соседнего дома и оказался во дворе собственного. Детская площадка в центре его осталась почти нетронутой, только покрылась серой пылью. Народ, так же, как и везде, кричал, бился в истерике, звал родных, крича прямо в развалины. Валера был готов делать то же самое, неосознанно повинуясь неконтролируемому чувству слепой веры в то, что родные еще живы.

Он разглядывал пустые отсутствующие выражения лиц людей и не узнавал никого из них. Тяжелое эмоциональное состояние изменило их до неузнаваемости. Валера подошел к дому примерно там, где находился их подъезд. Перед ним лежали огромные куски бетона с торчащей в разные стороны арматурой.

Он не успел. Дурацкая несвоевременная просьба Захара разлучила его с семьей навсегда. Сейчас он предпочел бы умереть, чем остаться в одиночестве. В его жизни больше не было смысла. Тоска сжала ему сердце так сильно, что он почувствовал, как оно начало сбиваться с ритма. Голова закружилась. Картинка поплыла перед глазами. Начались слуховые галлюцинации. Он услышал как дочь зовет его и понял, что сейчас он умрет и даже улыбнулся мысли, что это произойдет так быстро. Валера без сил присел на развалины.

– Папа! Папка! – кричала Агата.

По серой щеке Валеры потекла слеза, рисуя на ней темную дорожку.

– Валерка! – закричала жена.

Валера вскочил. Его Ольга и Агата бежали ему навстречу. Он захотел побежать к ним, но упал. Ноги сделались бесчувственными. Жена с дочерью бросились ему на шею, рыдая во весь голос.

– Валера, Валерка, ты живой, – горячие слезы падали ему на лицо живительной влагой.

– Олечка, Агата, девчонки, – Валера смог сесть, не переставая в страхе, что ему это мерещиться, обнимать свою семью.

Чувствительность постепенно возвращалась к частям тела.

– Вы… сообразили выбежать, да, девчат? – Валера не мог насмотреться на своих любимых.

– Да, мы с Агатой не стали спать всю ночь дома, потрясывало и мы решили идти в машину.

– В машине спали, – громко произнесла дочь.

– Какие умницы. Я думал… всё, – Валера поцеловал жену и дочь.

– Папа, у тебя лицо в крови.

– Где это тебя так? – Ольга полезла в сумочку за салфеткой.

– В машине. Я ехал домой, – Валера замолк, чтобы жена вытерла ему лицо, – с дачниками, когда случилась эта хрень. Подушка от удара выстрелила мне в лицо, и я отрубился. Когда пришел в себя, думал, что мерещиться, такое все стало не такое. А потом побежал сюда.

– А мы застали с Агатой этот толчок возле парка. Прямо за десять минут перед этим взяли с ней по шаурме, сидели ели в машине, и вдруг, радио захрипело, засвистело, сотовая связь пропала, дома зашатались. Прям раскачивались вот так, – Ольга изобразила руками. – Мы с Агатой отъехали от домов подальше. Знаешь, стекла сыпались из окон. Страшно стало.

Потом все затихло, но ни связи, ни электричества так и не появилось. Люди, кто повыбежал на улицу, снова зашли в дома. Наверное, решили навести порядок. Мебель-то раскидало, стекла тоже. А мы с Агатой решили тебя ждать.

– Умницы, девчонки, – Валеру отпустило.

Он поднялся и огляделся. Их радость в этом скорбном месте казалась неуместной.

– Машина где у вас стоит? – спросил он.

– Там, у дороги? – жена махнула в сторону парка.

– На колесах?

– Да, абсолютно целая. Нас подбросило, но мы приземлились удачно.

– Идемте в нее, – Валера взял их за руки и потянул к машине. – В машине спокойно поговорим.

Рядом с домом земля просела и в нее уже набиралась бьющая ключом вода. Где-то снова бабахнуло. Через несколько секунд над восточным районом города поднялись клубы белого дыма. Парк выглядел почти нетронутым, если не считать накренившиеся качели и деревья рядом с ними. Асфальт и плитка, как и везде, растрескалась и не смогла лечь на свое место. На фоне глобальных разрушений, подобная мелочь воспринималась совсем нетронутой землетрясением.

Машинка жены одиноко стояла у дороги. Семья забралась в нее и очутилась внутри нетронутого катастрофой места. Кот Бонька спокойно спал на задней полке, пригревшись под солнцем.

– Какой ужас, Валер. Какая трагедия, – с чувством произнесла Ольга.

Теперь, когда они все были живы и здоровы, катастрофа воспринималась иначе.

– А где мы будем жить? – спросила Агата.

– Интересно, наш дачный домик выстоял?

– Я не знаю, я уехал до начала сильного толчка, – проговорился Валера.