— Калеб, ты не возражаешь, если мы поговорим наедине? — спросила я, обернувшись к своему сопровождающему.

— Да как скажешь. Тут посижу в сторонке, кости погрею на солнышке, — дружелюбно отозвался тот, подмигнув мне.

— Что вам надо? Ждете извинений? — тут же пошел в нападение княжич.

— Нет, это я хотела извиниться перед вами. За то, что своим поступком сломала вашу жизнь. Мне жаль, — выпалила я и застыла, ожидая ответа.

— Жаль? — переспросил княжич и даже побледнел от гнева. — Жаль?

— Осторожнее, — напомнила ему. — Сопротивляться я не стану. Хотите ударить, ударьте. Я и другую щеку подставлю. Но им не понравится. Я послушница. Седьмая в связке. Вы же понимаете, что это значит.

Кивнул и убрал руки за спину, пытаясь прийти в себя.

— Кто бы мог подумать, что одна ошибка может так всё изменить, — пробормотала он, смотря куда-то в сторону.

— Жизнь на этом не заканчивается.

Аймат снова взглянул на меня и губы скривились от усмешки.

— А вы изменились. Ничего не осталось от милой, скромной служанки, послушной княжны и кроткой целительницы, — вдруг заявил он.

— Этот отбор изменил не только вашу жизнь, — ответила я.

— Возможно, ответил и внезапно вздрогнул.

И не только он. Мы всё.

Не знаю, как объяснить это чувство. Будто ледяной ветер пронесся над всем миром, зазвенел, застучал, заставив задрожать всем телом и зажмуриться на мгновение, пытаясь согреться.

— Что? Что это? — шумно задышал Аймат, опираясь рукой о ствол дерева.

— Завеса, — прохрипела я, согнувшись пополам и обнимая себя. — Завеса… она треснула.

Конец 1 тома.

Ледяной демон вышел из-за дерева. Жуткий взгляд, каменное лицо и длинные белые волосы, которые на кончиках больше походили на снежный ветер, такой же ледяной и колючий. Он медленно ступал по пожухлой траве, которая хрустела, скрипела и стонала под его ногами, покрываясь тонким слоем инея.

Демон медленно шел вперёд по застывшему лесу, а следом за ним шла стужа. Холодная, с пронизывающими ветрами и стрекучими морозами, с белым сияющим на солнце снегом и студеным воздухом, от которого замерзали лёгкие.

Наши взгляды встретились, и я сама словно застыла, едва дыша.

– Айвир-р-р-ри...

Проснулась я беззвучно.

Вздрогнула и открыла глаза, уставившись в потолок нашей палатки и прислушиваясь к мирному сопению девочек. Их кошмары не мучали.

Две с половиной недели пути приближались к концу. Совсем скоро мы должны были подойти к границам Ардана.

Это было заметно. Зелень лесов еще пару дней назад сменилась на красно-багряный окрас, теплые деньки уступили место прохладе, яркое солнце больше не грело, одиноко сияя на серо-голубом небе с рваными облаками.

Осторожно выбравшись из спального мешка, я надела тёплую курточку, замотала шарф, неловко коснувшись крохотного голубого кристалла, который теперь всегда носила на шее. Он чуть нагрелся, засветившись мягким светом.

Аккуратно ступая и пригибаясь, выбралась из палатки и поёжилась.

Утренний туман, оседая прозрачными каплями на бурой траве, накрыл нашу стоянку густым пологом. Наш лагерь спал. Ну разве что кроме постовых, что сменяли друг друга каждые три часа и знакомого ликана, что сразу заметил моё появление.

– Не спится?
– поинтересовался Калеб, сидя у угасающего костра с тлеющими красными угольками.

– Доброе утро, - улыбнулась я, подходя ближе.

– Почему настойку не пьёшь?
– спросил ликан, наблюдая за тем, как я присела на соседний пенёк, потянувшись к котелку, в котором была обычная тёплая вода.

– Пью.

– А сны всё снятся.

Я бросила на мужчину осторожный взгляд, наливая с помощью гнутого половника в кружку воду.

Калеб улыбнулся мне, приглаживая густую бороду.

– Не серчай, Айвири, это всё последствия привязки. Закрываешься ты плохо, а связь сильная. Волей-неволей, а отголоски отхватываешь, - отозвался ликан, вставая и с хрустом потягиваясь.
– Только вот не разобрать, что тебя тревожит. Страх чую, а картинку не вижу.

– И не надо, - поднося к губам кружку и делая глоток, отозвалась я.

– С Итаном бы поговорила.

А я лишь поджала губы и мотнула головой. Общение с командиром связки у нас не складывалось. Мы не ругались, не скандалили и не спорили. Наоборот, при встречах больше молчали, изредка бросая друг на друга осторожные взгляды. В этом и была самая большая проблема.