Я нащупал шнурок на шее и, вытянув талисман Рычка, сжал его. Связаны ли между собой этот лесной житель и стая Белых Волков, я не знал, но другого объяснения произошедшему у меня не было.

Заметив кровь на ладони и мотке волос, я задрал рубаху. На груди у меня были синяки и проколы. Я быстро сообразил, что это следы зубов хищника. Он нес меня так аккуратно, как только мог.

Вздохнув, я опять потрепал волка, а потом, подумав, вырвал у него немного шерсти. Я не знал, как отплатить этой зверюге за эту жертву, и мог только пообещать не забывать его. Разобрав талисман, я примотал к светлым прядям Рычка белые шерстинки.

Я долго мучился, пытаясь заставить пальцы слушаться, но мелкая моторика быстро разгоняла кровь и мышление. Глядя на чуть потолстевший талисман, я подумал, что не совсем понимаю физику этого мира. Почему тела умерших в Инфериоре растворяются, но пряди остались?

Вопрос был не таким уж и важным, обычное любопытство. Я сунул талисман за ворот рубахи, потом положил руку на волка и сказал:

— Спасибо. Я буду тебя помнить.

Язык слушался уже гораздо лучше.

Постояв несколько секунд, я покрутил головой, пытаясь определить, где нахожусь. С одной стороны между деревьями я заметил просвет и решил пройти туда, чтобы посмотреть. Если что, просканирую земным локатором.

Я быстро нашел длинную палку. Против местных обитателей и зверей это было бесполезно, только смех вызовет, но выбора особого не было.

Осторожно продвигаясь вперед, я не сразу заметил, как сбоку выросла тень, и рядом с шеей блеснул клинок. Я отмахнулся палкой, но крепкая рука перехватила ее и одним движением сломала.

— Твое имя, первушник?

Я повернул голову. Серый Волк, обычный воин, как и все. Внимательные глаза, но смотрит без вражды. Да и рыпаться мне не имело смысла, без копья я долго не выстою, если вообще успею что сделать.

— Спика, господин зверь, — ответил я, вспомнив, что еще надо и местные приличия соблюдать.

Воин чуть не прыснул со смеха, но все же сохранил серьезное выражение лица.

— Абитур клана Лунный Свет? Тот самый?

— Да, господин зверь, — я пожал плечами, — Наверное.

— Силен ты, ничего не скажешь, — Серый Волк покачал головой, — Ну, идем со мной, Спика…

Имя он произнес с некоторой веселой издевкой, и я на миг замешкался.

— Куда, господин зверь?

— В смысле куда? Ты прошел испытание, — он кивнул в ту сторону, откуда я пришел, — Вышел из Леса Правды.

Я сидел на коленках и смотрел на пламя, закрытый в тесной каменной камере. Соломенный лежак у стены, свечка в подставке, и напротив дубовая дверь с открывающимся окошком. Это по всем признакам напоминало тюрьму, но меня все-таки кормили.

Где-то час назад принесли еду и воду, добавив: «Выспись, первота, завтра второе испытание».

Все, что выпало на мои плечи в Лесу Правды, не отпускало меня, не давало заснуть. Я в очередной раз прошел по краю, чудом выжил, но не смог сбежать. И теперь сидел, понимая, что у меня опять нет выхода. Спасибо хоть на том, что не обыскали, и не отняли ничего.

Это не значит, что я сдался. Вся каморка уже давно просканирована, как и некоторые соседние помещения за толстыми каменными стенами. Я и вправду томился в какой-то темнице.

Я чувствовал, что нахожусь под землей, в каких-то катакомбах. Тонкий узкий луч едва достал до поверхности, до первых деревянных полов. Под землей надо мной был еще этаж, как и внизу. Какую площадь занимало трехэтажное подземелье, я уже определить не мог.

Теперь я мог точно сказать, что чувствовал землю лучше, чем до Леса Правды. Третья ступень немного продвинула мои способности, но лишь немного. Видимо, права была Хильда — все это надо развивать. И, желательно, под надзором опытных учителей.

А еще я нащупал живых обитателей. Через одну камеру от меня я наткнулся на одного, да еще в помещении напротив, через коридор, кто-то неясно ощущался. Остальные камеры, докуда я доставал, были пусты. Да и соседи оказались не слишком поворотливы — за пять минут, что я их прощупывал, пошевелился только один из них.

Умения осязать живые организмы у меня не было, и я не мог понять, кто там. Единственное — две руки, две ноги, голова. Все, как у обычных людей.

Через толстую дубовую дверь почти не проникали звуки, и я долго сидел в абсолютной тишине. Это угнетало, я перепробовал уже все способы развлечения и развития, но сон все не шел.

Больше всего усилий я потратил на попытку наладить контакт с водой. В кружке она особо не откликалась, но во влажном камне я даже мог заставить ее медленно перетекать.

Я усмехнулся, когда за десять минут переместил мокрое пятно на несколько сантиметров. Это стоило мне головной боли, зато вознаградилось огоньком духа, прилетевшим с потолка.

Стало совсем смешно, когда я представил, как прошу соперника на арене постоять немного, пока мое «мокрое пятно смерти» эффектно ползет к своей жертве. Еще можно попросить его лечь и нажраться мокрой земли. Тогда я его точно убью!