— Был один просветленный, его видели у хозяев, — вдруг сказал я, — Скорпионы поймали его в деревне Белых.

Три пары глаз удивленно уставились на меня, не считая мутного взгляда Безликого. Тот опять плавал в своем омуте безумия.

— Вообще тот Совет был неполным, — сказал Хакон, — Помнишь, там от Серых Волков были только полуночники, другие кланы не приглашали.

— Мало того, что Совет сейчас представляет не пойми что, так его и проводят, как вздумается, — зло бросила Хильда.

— Даже если был просветленный, — с сомнением сказал Хакон, — Белые не идиоты, принимать их веру. Все знают, какое наказание за эту ересь.

— Была какая-то печать… — сказал я, и поспешно добавил, — Господин зверь.

В подвале повисла тишина.

— Не может такого быть, — покачал головой Хакон, — Я понял, про что ты. Чтобы старейшина Белых поверил в подлинность, там должно было стоять «слово» Кабанов.

— «Слово» легко проверить… — сказала Хильда, — Любой оракул может сказать, было оно или нет.

— Вот и проверим сегодня — сказал глава, все так же внимательно глядя на меня, — Не простой ты крестьянин, Марк-Спика…

— Спика, твою мать! Просыпайся!

От крика Хильды я чуть не растерял все свои ступени первушника. Распахнув глаза, я подорвался вскочить, кровать не выдержала и снова рухнула на сломанную ножку — моя ночная починка не сильно помогла.

— Первота сраная, — Волчица стояла перед открытой дверью в своей любимой позе, уперев руки в боки, — Быстро встал, идем к наставнику!

— Какому… наставнику? — спросил я осипшим голосом, еле поднявшись.

Хильда сэкономила на лекаре, и забинтованное плечо еще болело, не успев зажить. Да и мышцы намекали, что ночная борьба с убийцей для меня прошла на пределе.

— К нулячьей бабушке вопросы! Через минуту у ворот!

Волчица вышла, и я остался один, ошарашенно глядя на дверь заспанными глазами. Дерьмо нулячье этот ваш нулевой мир, даже здесь хрен выспишься! По моим ощущениям было часов пять утра только.

— Мастер Скойл его зовут, — сказала Хильда, когда мы шли по утреннему Вольфграду, двигаясь к подножию холма.

Стены домов были чуть влажными от росы, а в середине улицы даже висела белая взвесь тумана. Солнце взошло где-то там, за горами, и освещало пока только розовые облака над городом, отгоняя ночной мрак.

В руках у меня покачивалось копье, так я чувствовал себя гораздо увереннее, чем в прошлые свои прогулки по городу. Так и за хозяйку смогу постоять, если что.

— Он мастер четвертый коготь, маг-стихийник.

— Стихийник?

— Как глаза-то загорелись. Не надейся на веселье, тебе за полчаса станет скучно. Трутень волком выл от его уроков.

— Я удивился тому, что ты назвала его стихийником, госпожа, но при этом он зверь.

— Так он обращенный.

— Обращенный?

— Да! — сказала Хильда своим обычным тоном, когда ей не нравилось, что я болтаю, — Первушники, переходящие в меру зверя — большая редкость. Во-первых, не все выдерживают… Это очень большой рывок, нагрузка огромная!

— То есть, он был первушником?!? — удивление рвануло из меня фонтаном.

Хильда с недоверием покосилась, не понимая причин моих эмоций:

— Да, завоевал благосклонность приора, и тот позволил стать ему зверем.

А вот эта новость в какой-то мере меня удивила. Получается, есть легальный способ стать зверем, и можно не шарахаться по горам, а войти в систему.

Я вспомнил, как меня из нулей перебросило в первую меру. Ну да, ощущение было не из приятных. Словно вместо крови в вены залили расплавленный металл, а мышцы выкручивали, наматывая на катушку с шипами.

При этом первая мера по физической силе ненамного превосходит нулевую, а вот звери… Это да, это резкий рывок. Я видел, что они могут, эти звери. Даже Рычок, ограниченный своим возрастом, спокойно пальцами натягивал арбалетную тетиву.

Значит, когда я возьму вторую меру… «А я возьму вторую меру!» — твердо сказал я сам себе. То буду готовиться к адской боли, что уж тут поделать. Попробуем выдержать, тем более, кто знает, может, есть какие-то приемы уменьшить боль?

— Ты будто вчера родился, Спика, — покачала головой Хильда, — Впрочем, увидишь наставника, и все спросишь. Некогда мне с тобой болтать.