— Не забывай, Марк, — вдруг кашлянул Хорм, — Месть Скорпионов тоже лежит на тебе.

— Что? — я даже слегка растерялся, с меня разом слетела вся брутальность, — Это почему?

— Ты думаешь, дар рода… Я ведь прекрасно вижу в тебе жемчужину наших знаний. Думаешь, это просто так?

— Копье, — вздохнув, сказал я, — Ясно. Это аванс.

— Нет, это помощь. Тебе предстоит месть за Желтых… — он едва выдохнул, — И за Зеленых Скорпионов.

Хильда все это время молчала, и даже не пыталась отстранить меня. Только чуть склонила голову и о чем-то думала. Не каждый день встречаешь бывших нулей-просветленных, у которых за плечами судьба целой стаи. При том, что эта стая — твои дальние родственники.

— Но, Старый, — я покачал головой, — Будет суд, мы докажем, что Зеленые не виноваты… Может, и не надо будет мстить?

— Тебя казнят, если узнают правду…

— Но все затеяли Кабаны. Стоит их допросить.

— Я видел. Тогда, возле усыпальницы… Мое будущее предрешено, — ответил Хорм, — Наше будущее.

Я молчал, обдумывая услышанное. Сейчас я Хорму ничем не могу помочь. Даже Хильда ничего не сделает.

— Мы можем тебя освободить? — спросил я.

— Даже не думай, — прошептала Волчица.

— Цепи опечатаны. Коснешься — об этом узнают оракулы, — усмехнулся Хорм, — Да и дальше крепости мы не уйдем.

— Расскажи, Старый, что знаешь, — сказал я.

— Здесь, в темнице, есть время обдумать услышанное, — ответил Хорм, — Кое-что я слышал от Грэя. Я рад, что теперь эта тайна не уйдет со мной на Небо.

Он замолчал, собираясь с силами, и Хильда, чуть подумав, подошла и коснулась его лба. Бледное лицо зверя заметно порозовело, и он, улыбнувшись, сказал:

— Спасибо. Приятно получить сил от тебя, Волчица.

Она ничего не ответила, и Хорм, глянув на меня чуть прояснившимися глазами, сказал:

— Когда Серые с Кабанами пришли за стаей, — сказал он, — Они пришли с человеком.

— Третья мера? Это был великий… — я покосился на Волчицу, но она была совсем отрешена, будто внутри нее творилась какая-то битва, — Это был великий приор?

— Нет, не Зигфрид. Это был другой человек, имени его я не знаю.

— Ясно.

— Случайно оброненная фраза… — он сделал паузу, собираясь с мыслями, — Они сказали, что… «у Белых в аурите ее не услышат». Поэтому я тебе и рассказываю про секретницу.

Хильда будто очнулась.

— Что за чушь нулячья? У Белых никогда не было секретницы…

— А, может, — я замялся, — она в Вольфграде?

— Я уже говорила. Ни один клан не рискнет такое совершить. Сейчас, когда каждый зверь на счету… Единственная высшая мера наказания — это ссылка на войну, — она покачала головой, — Даже вас, Скорпионов, отправляют туда.

— Но не за ересь… — напомнил Хорм.

— Так где она, ересь-то? — Волчица покосилась на меня, — Получается, что не было ее.

Не смотря на то, что она не спешила соглашаться, ее голос звучал уже не так убедительно.

— Значит, надо искать печать в шкатулке, Старый? — спокойно спросил я у Хорма.

Хильда зарычала и оттолкнула меня. Меня отнесло с такой силой, что я ударился затылком о другую стену. Перед глазами искрануло. Кажется, она окончательно пришла в себя.

Да, это та Волчица, к которой я привык. Миг слабости прошел.

— Первота сраная, — сорвавшимся голосом сказала она, а потом повернулась к Хорму, — Кто был на том совете? Отвечай, Скорпион!

В ее голосе прорезалась такая сталь, что моя суровость в сравнении с ее была все равно что пластилин.

— Грэй, Рауд… Это из Серых Волков, — спокойно ответил старейшина, — Рюгла от Кабаньих Клыков. Гвала от Пятнистых Рысей.

— Еще?

— Оракул Рульф принимал решение совета… И еще, — тут Хорм нахмурился, будто пытаясь вспомнить что-то, — Я ощущал чье-то присутствие, но его не было в помещении. Сильная мера. Я думал, великий мастер Рагнар следит за Советом.

— Альфа только неделю как прибыл, до этого больше месяца был с визитом в столице и в соседних землях.

— Вот как? — усмехнулся пленник, — Ну что ж, тогда нас провели, как последних нуляшей…

— Спасибо, Скорпион, — сказала Хильда, — Я постараюсь оправдать тебя. Но стаю с востока уже не вернуть. Если только с победой.

— Победа в войне, которой не одна сотня лет?

Хорм тяжко засмеялся, потом закашлялся. Кашель чуть не доконал его, но он вдруг замер и уставился на Волчицу. Его зрачки на миг прояснились, муть исчезла:

— Дикая, обещай мне.

— Знаешь мое прозвище?