— Я знаю всё! Про Джейка! Про Клейтона!

— Тогда тем более, заткнись! — рявкает она на него, но затем, опомнившись, добавляет куда более тихим и милым голосом. — Пожалуйста.

Этот контроль и размеренность бесят его. Не такой он ее оставил и запомнил: не контролирующей себя, эмоциональной и импульсивной, не сохраняющую равновесие и внутренний дзен.

— Я хочу знать: почему? Почему надо все это время пудрить мозги мне?!

— Пудрить?

Алекс отступает, периодически оглядываясь на дорожку. Они уже кричат. Их услышат не только в Додома[1], но и в самом Стамбуле.

— Объясни мне! Почему нужно было отказаться от моей помощи? Я понимаю зачем был нужен Джейк: чтобы спасти своего ненаглядного отпрыска! Эту злобную ненасытную тварь, что ты прячешь ото всех!..

— Хватит!

Если до этих слов Алекс удивлялась его непонятливости, то после них поняла, что не собирается ни слушать, ни вникать в его вопросы.

— Ты знаешь, — она перебивает его, оказываясь рядом так быстро, как только умеет, — до этого момента я думала извиниться перед тобой за все, что наговорила, за свое поведение, за друзей с которыми наверняка поссорила тебя.

Алекс толкает его в бассейн, не учтя одного — силы и реакции Рафаэля никуда не делись. Он вместо того, чтобы опешить, потерять ориентир, тянет ее за собой. Несколько секунд бассейн напоминает огромное джакузи, в котором больше пузырьков, чем спокойной воды. Алекс старается вынырнуть на поверхность, отбивается от него, что вновь и вновь хватает ее тянет к себе.

— Скажи мне! — он держит ее за плечи, мокрую фыркающую с облепившими лицо волосами. — Почему нужно было отказать мне даже в этом?

— Да в чем?! В чем я тебе отказала? Скажи, что ты не понимаешь? Как я могла остаться там?!

— Я мог позаботиться о тебе и об Анне! Я мог дать тебе все, но ты предпочла совершенно постороннего, незнакомого тебе человека!

— Потому что тебя не было! Ты погиб! Ты умер! Тебя убил Джейк! В Нью-Йорке! Сначала он, а потом мальчик! Ты был мертв и воскрес сутки тому назад! У меня не было ничего! Я не знала, что ты за человек в этом мире! Тебя и зовут то иначе, мистер Эмиль Гесс! Но и это бы не изменило ничего!

— А Стэн и Стейси? Они могли бы помочь тебе! ЫТ даже слышать обо мне не захотела!

Алекс отталкивает его от себя, убирая волосы с лица, а потом повторяет это движение, чуть было не теряя равновесие.

— Твой Стэн вместо того, чтобы обрадовать меня подтвердил слова Моргана, взвалил на меня чувство вины за твою жизнь и обманутого ребенка! Наговорил ****ву кучу всего! Твоя Стейси думала, что выкрадет у меня ребенка, а я и не замечу этого и отправлюсь на материк, как ни в чем не бывало! Да, ты прав!!! Я осталась одна, и я выбрала незнакомых мне людей, что оказались просто добры ко мне. Я бы выбрала тебя будь ты рядом!

Алекс отталкивает его в последний раз, зацепившись пальцами за тонкую ткань его мокрой рубашки, рвет ее. Она смотрит на его тяжело и часто вздымающуюся грудь, а потом переводит взгляд на его лицо, залепляя ему пощечину.

— Моя дочь не злобная и не тварь! Понятно тебе?! Она!.. Она!..

Она переводит дыхание, понимая, что уже не скажет ему этого, не признается, что Анна так похожа на него в своей любознательности.

— Почему ты не взяла чек?

Алекс дергает подбородком, отворачиваясь и отходя от него. Вот так встреча! Она ждала всего, но не того, что станет бороться с ним, объяснять ему, что у нее самый лучший ребенок на свете!

— Этого хватило бы на первое время, а там… все было бы иначе!

— В жопу засунь своё «иначе»! Ладно?!

Алекс переодевается. Ее повседневные вещи уже высохли. Алехандро появился так вовремя, возникнув на пороге дома и повел ее за собой, прямиком в гостевую комнату. Его совершенно не поразило происходящее в бассейне.

«Он знает обо всем! О нас! Плевать на это!»

Она бы просто сорвала с себя комбинезон, но было безумно жаль портить вещь из коллекции. Она копила на нее несколько месяцев, так и не дождавшись скидки.

— Так почему?!

Еще, ей не хочется быть голой рядом с этим!.. Она не станет ждать завтра. Пусть она подведет Сару. Пусть она инайдет кого-нибудь другого, кто приедете сюда и сделает эту работу!

— Почему надо было спать с ним?

— Я не сплю с ним, чтобы тебе не сказал твой Стэн! Чтобы не придумало твое воспаленное воображение!

— Моё? Половина Великобритании видит, как вы обжимаетесь и изображаете счастливую семью!

Она поднимает голову, смотрит в его лицо, изумруды глаз окрашиваются сначала в карий, а потом в ярко-алый. Красиво очерченные губы кривятся в улыбке, что и не улыбка вовсе. Рафаэль знает это. У нее не выходит улыбаться, как в ни в чем не бывало, когда что-то вызывает у нее горечь вперемешку со слезами.