— Еще как! — говорит она с судорожным вздохом. — Я не пойму чего они хотят от меня. Ты на них совершенно не похож!

Ее задумку понял Кросби, а значит поймет и Хеллингер. Это шанс уйти отсюда целыми и невредимыми.

— Я, Александра и двое детей смогли выбраться с материка, — начинает говорить он, поднимаясь. — Моя помощь это всего-навсего услуга другу и товарищу по несчастью.

Керриан и еще несколько безымянных вампиров улыбаются в ответ на эти слова. Это такая наивная ложь надо признать!

— Рафаэль! Приятно слышать, что доброта, порядочность и честность еще в ходу, но признаться ты переусердствовал.

— Да! — поддакивает Керриан женщина в чалме и в костюме футляре. — Надо было идти по Пикадилли и придумать фокус с шляпой.

— Надо было оставить их в покое и не вмешиваться! За ней постоянно наблюдает пресса!

— Они поставили под угрозу наше существование!

Сидящие в первых рядах переговариваются и обмениваются взглядами, те кто позади даже не скрывают усмешек. Они не верят в такой альтруизм. Все выглядит куда более странно чем просто случай или совпадение.

— Ты и твои друзья пошли на риск. Ваше дело зачем вы сделали это. Но ты знаешь, что мы не сможем выпустить ее отсюда. Она человек и теперь знает слишком много.

— Благодаря вам же.

— Это не имеет значения.

— Отойди, Рафаэль. Не усложняй всё!

Он и Кросби закрывают ее своими телами. Огромное пространство английского колизея стало каким-то неприличия маленьким. Стало казаться, что над ними тремя сгустились тучи от разом придвинувшихся в их сторону вампиров.

— Она беременна! Это ребенок вампира! Вы ничего не можете сделать ей!

Они отступили и Алекс выдохнула. Голова болела, гудела и горела от наскакивающих, мешающих друг другу мыслей. Кто из них сказал про отцовство? Неважно. Ей придется рассказать другую версию событий, придумать что-то для них, выгородить Рафа.

“Опять он!”

Потому что убитых и сожженных вампиров виноватыми уже не выставить, а ведь именно они преследовали ее, щелкая и лязгая челюстями.

— Насчет “ничего”. Ты явно много берешь на себя, Рафаэль!

— Декабрь сорок пятого года! — быстро проговорил он.

Хеллингер так торопился и корит себя за то, что не позаботился об этом заранее. Ему нужно было вытащить ту бумагу, то решение, принести сюда и ткнуть их носом, чтобы не возникало сомнений ни у кого, особенно у тех кого он видит впервые — у молодых вампиров или тех кого пробудили, вытащили из вековых льдов Антарктиды.

— Вы признали, что природа вампира противоестественна. Вы согласились с тем, что каждый имеет право на существование, если он разумен и отдает отчет своему поведению.

Раф не думал об этом. Все не должно было случиться таким образом. Если бы не Стейси и ее излишние переживания. Она не смогла довериться Алекс, не поверила, что она сможет решить все мирным путем.

— Есть другие виды, не люди, что обитают на земле. Полувампир-получеловек из их числа.

— Где вероятность того, что ты не лжешь нам, чтобы спасти жизнь этой девушке?

— Потому что он не лжет. Это правда.

Версии, версии, версии! Она только и делает, что что-то придумает и не может сказать правду. Трудно быть человеком на пересечении миров, а еще труднее блюсти интересы и тех и других.

— Как ты узнала о таких, как он?

— Рафаэль, пусть скажет она.

Он не отступает. Кажется, что “нет” причин для беспокойства. Упоминание событий почти что вековой давности охладило пыл одних, вызвало скуку и недовольство о других.

— Прикажите ей сказать правду!

Теперь Алекс хочется наорать на них, приказать им, чтобы они все заткнулись! Она смотрит в сторону женщины, однажды призвавшей к порядку, но там отвечает ей равнодушным взглядом.

— Она солгала один раз, сделает это еще раз!

На миг в Алекс вспыхнула надежда. Они сейчас поиграют глазами и голосами, она сделает вид, что все получилось и вот тогда…

— Не надо. Я все расскажу. Без ваших штучек.

— Александра!..

Рафаэль видимо подумал о том же самом, что и она секунду тому назад. Ей достается сердитый блеск глаз.

— Я узнала об этом совсем недавно. Мы собирались отплывать на юг, снимали лодку с крепежей и готовились к плаванию, как появились они. Я не знаю имен их всех, а только одной. Ее зовут Карен Риччи. Она напала на нас, взяла в плен детей и моих друзей. Она дала выбор мне и Джейку.