– Здесь ему восемь, - тетушка Камерон проследила за взглядом Гвиннет, - а ей пять. Она ходила за ним как привязанная и делала все точно так же, как он. Первое время, когда они приехали, она закатывала истерики, стоило ему только оставить ее на секунду. А вот это была их комната.

Гвиннет увидела длинную камеру с единственным высоким арочным окном, одной кроватью, заправленной синим одеялом, подвернутым в ногах, дубовый стул, платяной шкаф с мраморной крышкой и зеркалом, светлый квадратный ковер на полу, обшитом широкими досками. В комнате не было ни картин, ни личных вещей, но она странным образом говорила о Танкреди гораздо убедительнее, чем его пышные апартаменты в Лондоне.

– Он все еще спит здесь, - сообщила тетушка Камерон, - хотя она, разумеется, давно переехала.

Новая комната Виктории, выходящая окном на запад, такая же светлая и ухоженная, как и комната тетушки, ничего не говорила о своей хозяйке. Комната для транзитных пассажиров - не более. Гвиннет сразу же поняла, что в этой комнате не случалось ничего интересного, никаких сильных эмоций, никакой жизни.

– Я распорядилась, чтобы Кирсти приготовила тебе постель в этой комнате. Ты, конечно же, останешься на ночь.

Здесь тебе будет гораздо удобнее, чем в гостинице в Обане.

Кирсти накрыла стол для ужина в той же комнате, где проходило чаепитие.

Затем тетушка Камерон налила себе и Гвиннет великолепного мозельского вина, заметив, что винные погреба Скарсдейла вполне могли бы посоперничать с его библиотекой по количеству единиц хранения, несмотря на то что мальчик отправил в Лондон довольно значительную партию бутылок.

Когда поздним вечером они поднялись наверх, Гвиннет не смогла удержаться от вопроса:

– Тетушка Камерон, вы так и не сказали мне, откуда узнали, что надо приготовить чай на две персоны?

Старушка смотрела на Гвин из полумрака коридора.

– Откуда узнала? Ну, милая моя, тут нет никакой загадки. Телефонная связь в наших местах очень ненадежна; друзья-соседи могут явиться к вам на чай без предупреждения в любой день, как, например, доктор Макнаб, который имеет обыкновение заглядывать в Данлевен не меньше двух раз в неделю. Увидев выражение лица Гвиннет, тетушка Камерон совсем по-детски рассмеялась.
– Кирсти всегда ставит на поднос вторую чашку, тем самым избавляя себя от необходимости лишний раз покидать кухню.

Глава 5

– А ты не можешь развестись с ним?
– спросил герцог Малмсбери, сосредоточенно вытянув вперед деревянный молоток с оранжевыми полосками, после чего он сильным, хорошо отработанным ударом послал оранжевый мячик вниз по лужайке.

Катриона вздохнула.

– Арчи! Ты поступаешь жестоко.

– Разумеется. Всем известно, что крокет - самая жестокая из игр. Крокет более жесток, чем даже любовь.

Арчибальд Хейли, превратившийся после смерти отца из маркиза в герцога Малмсбери, был одет во фланелевую пару, темно-красный свитер с надписью на груди "ГАРВАРД" и тапочки без носков. Пока Катриона искала свой мячик в густо посаженных на клумбе георгинах, он, напустив на себя грозный вид, вновь вернулся к интересующей его теме:

– Так как же?

– Разумеется, я не собираюсь разводиться с Джонатаном.

– Но это же глупо, - начал раздражаться герцог.
– Ты немедленно должна развестись с ним и выйти замуж за меня.

Я многие годы мечтаю жениться на тебе. И ты прекрасно об этом знаешь. Твои дети уже ходят в школу. Переделка дома закончена. Чем ты дальше займешься? Ты же с ума сойдешь от скуки. Мне кажется, теперь тебе самое время заняться и моими владениями.

– Нет.

– Если ты не выйдешь за меня замуж, - мрачно продолжал Малмсбери, - я женюсь на Салли Поттер-Смит.

Должен же я на ком-нибудь жениться. Мне нужен наследник, и все такое.

Уехав в Гарвард зеленым юнцом, всего и всех боящимся, и в особенности своей громогласной матери, Арчибальд вернулся весьма уверенным в себе, приосанившимся молодым человеком, знающим себе цену и по-новому понимающим цели собственной жизни. После смерти отца Малмсбери, не теряя времени, развернул бурную деятельность по переделке дома и участка в предместье Лондона в рискованное, но доходное предприятие. Теперь по комнатам его большого дома, превращенного в музей, бродили толпы туристов, совершавших автобусные экскурсии по городу. Приезжие с удовольствием уплетали пирожные в винном погребе, превращенном в кафе, а их дети наслаждались катанием на карусели и качелями, установленными во дворе, и без устали шастали по живому лабиринту.

– У Салли Поттер-Смит есть деньги, но она напрочь лишена чутья.

– А у меня есть и то и другое? Благодарю, - грустно вздохнула Катриона.
– Но я не, хотела бы, чтобы на мне женились из-за этого.

– Да, Боже ты мой, Кэт, неужели ты не понимаешь, что я шучу? Я люблю тебя. И ты это знаешь. Что же тебе еще нужно? Что я должен сделать? Что еще должен говорить?

Послушай, мы будем великолепной парой. Только представь себе, сколько всего мы могли бы сделать вместе.

– До чего же великодушно с твоей стороны! Но прости, Арчи.
– Голос Катрионы смягчился.
– Ты прав, говоря, что нам было бы хорошо. Но.., я не люблю тебя.