— Дремучий он какой-то, — сказал он наконец.

— Какой-какой? — переспросил его следователь.

— Дремучий. Одет так, как сейчас уже лет 15–20 не ходят. Джинсы старые, вытертые. Кеды. Футболка — таких я даже в магазинах не видел.

— Может мы с тобой по таким местам не ходим, а он ходит, — попытался оправдать его следователь. — Мало ли сейчас стилей. Вот деньги и документы — другое дело. А внешний вид… Он странный, я согласен. Что-то здесь не так.

— Он прилетел к нам на машине времени из прошлого — попробовал пошутить сержант.

— Так и напиши в рапорте: «был снят с машины времени за недостачей денег на билет до 2050 года».

Сержант довольно загоготал, смял окурок и выбросил его в урну. Сразу же туда улетела недокуренная сигарета следователя.

— Не терпится узнать, что же здесь нечисто, — сказал он и стремительно вышел из курилки.

Он вошел в кабинет, завернул за стол, с размаху опустился в офисное кресло и побарабанил в нетерпении пальцами по столу. Пробить паспорт труда не составляло, можно было даже позвонить старому другу без официального запроса и уже через полчаса узнать ответ о странном человеке. Только он протянул руку к стационарному телефону, как он издал пронзительный звон и следователь вздрогнул, но взял трубку.

— На лесопилке рабочий пострадал, — на другом конце провода был дежурный. — Сильно пострадал, говорят, возможно это даже не несчастный случай. Кого бы отправить?

— Я пошлю сержанта Пакина, — сразу же ответил Сергейцев. — У меня тут задержанный.

— Хорошо, — трубку повесили.

Следователь отправил Пакина на служебном мотоцикле на другой конец населенного пункта. Тот нехотя умчал, оставив начальника одного в отделении. Сергейцев решительно направился к камерам в другом конце здания. Прочная железная дверь была надежно заперта. Погремев ключами, следователь вошел внутрь.

Три камеры располагались вдоль стены. Толстые решетки из крашеной арматуры в палец толщиной давали надежную защиту от буйных и опасных преступников, которые сейчас уже были большой редкостью. Сквозь маленькие зарешеченные окна лился яркий свет, но ртутные лампы под потолком ровно звенели, не оставляя ни одного темного угла в помещении.

Сергейцев сделал пару шагов по коридору и посмотрел в камеры. Темный рисунок футболки удачно маскировал Филимонова на фоне оштукатуренной цементом стены. Он сидел боком, опустив голову. Глубоко вздохнув, он отпер решетку и вошел внутрь. Наставлять провинившихся на путь истинный было его любимым делом.

— Гражданин Филимонов? — постарался он привлечь внимание, — послушайте. Я пока еще никуда не звонил, потому что думаю, что вам не нужны большие проблемы. Ваша история кажется мне очень подозрительной, но думаю, что вы вполне сможете помочь и нам, и себе. Заявление с признанием уменьшит ваше наказание и облегчит нашу работу.

— Это мой паспорт и с ним все в порядке, — Филимонов поднял голову и пристально посмотрел на следователя. Того пробрал холод: необычные ярко-зеленые глаза стали обычными карими.

— М, а… ваши глаза? — слегка запнувшись начал было следователь.

— Что с ними? А, они на солнце всегда ярче, это особенность радужки, — отмахнулся мужчина, продолжая внимательно изучать Сергейцева.

— Хм, — чуть смутился тот, — ну ладно. — Он присел на скамью, но чуть поодаль. — То есть, вам действительно шестьдесят девять лет, хотя я бы дал не более сорока максимум. Я не вижу следов хирургии — черты лица полностью совпадают с теми, что я видел на фотографии в документе. — Теперь он видел задержанного в профиль. Тот посмотрел на потолок.

— Хотите правду, пытливый человек? Вы никогда не верите правде, предпочитая то, что кажется более реалистичным. Я не в первый раз сталкиваюсь с этим.

— Правду? — спросил Сергейцев растерянно. — Конечно, этим вы действительно поможете и себе…

— И вам. Как же. Если я скажу, что мне действительно шестьдесят девять лет, вы поверите?

— Ничуть.

— И правильно. Мне больше. Могу вас шокировать цифрой.

— Двести? — с усмешкой спросил следователь, подозревая в задержанном тихого умалишенного.

— Две тысячи семьсот девяносто восемь лет.

Следователь расплылся в улыбке: другу можно не звонить. Похоже, стоит набрать другой номер и проблема решится сама собой через пару часов. Про документы можно будет не упоминать — любое упоминание Филимоновым о паспорте на 69-летнего старика будет воспринято примерно так же, как и его «реальный» возраст.

— Вы, наверное, еще и иго монголо-татар застали?

— А его не было — вполне серьезно ответил Филимонов. — Можно ваш пиджак и ботинки?