Антон что-то неразборчиво промычал в ответ и еще больше оперся на косяк. Потом поднял голову:

— А может, лучше завтра? Сегодня я не могу. Никак. — Он замолчал и потом умоляюще уставился на гостя.

Тот протянул ладонь, схватил Антона за рубашку и с силой выдернул его на улицу. Молодой человек успел только охнуть. Свалившись со ступенек, он упал на колени, подняв тучу пыли и содрав ладони.

— Ааай! — Но Филимонов резко поднял его на ноги так, что затрещали швы на рубашке.

— Ты пойдешь со мной, прямо сейчас — с расстановкой сказал он. — Иначе тебе будет еще больнее!

— Хорошо, хорошо… Я только другу позвоню — он, пошатываясь, сунул руку в карман и вытащил телефон.

Филимонов выхватил его и с размаху разбил об открытую дверь. Осколки экрана и корпуса разлетелись на несколько метров. Антон тупо уставился на осколки и в глазах заблестели слезы.

— Ну уж нет, — Александр схватил парня за воротник рубашки и втолкал обратно в дом. — Через десять минут будь готов. И не заставляй меня применять силу. Понял? — Антон кивнул и Филимонов захлопнул за ним дверь.

— Ну и жалок же он, — сказал он Псу. — Не мог же он быть такой фальшивкой? Или таким слабаком?

Пес упорно смотрел вдаль, затем сказал:

— Надо было подкидывать его другому.

— Ты правда так думаешь? Но он слишком вспыльчивый. А для владения големом нужно спокойствие. Хотя, — Филимонов обернулся в сторону двери, — глядя на это «спокойствие», я действительно начинаю сомневаться в своем выборе. Может, Алексей действительно был бы лучшей кандидатурой. Ты же не хочешь сказать, что я стал плохо разбираться в людях?

— Нет, не хочу, — коротко ответил Пес. — Просто они сейчас не такие как раньше. Другие. Прячутся. Не хуже тебя.

— В каком смысле? — Иногда Пес действительно выдавал интересные мысли и Филимонов не отказывался послушать мнение со стороны. Но это касалось только его.

— Они прячут настоящих себя. Вокруг столько людей — два поколения назад их было чуть ли не втрое меньше. Поэтому люди выравниваются по сравнению с остальными. Наверное, так. — Пес взял передышку, чтобы расслабиться после длинной фразы.

— Наверное, ты прав, — после недолгого раздумья произнес Филимонов. — У них слишком много ориентиров, они теряются. Становятся беспринципными. Путаются в себе. Пьют, — с отвращением добавил он.

— Молодежь и раньше пила не меньше. — Добавил Пес.

— Это не мешает мне нетерпимо относиться к этому процессу. Это убивает мозг. Неудивительно, что они за все время пребывания здесь не смогли научиться общаться, как мы с тобой.

Дверь скрипнула и из дома, все еще пошатываясь, вышел Антон. Он достал из кармана ключи, долго звенел ими, подбирая нужный, под пристальными взглядами Филимонова и Пса. Закончив возиться с замком, он повернулся и махнул рукой.

— Я готов! — гордо добавил он. — Сейчас загрузимся. Он как раз недавно перехватил кое-что, так что все в порядке.

— Может быть, ты не так уж и ошибся, — сказал Пес.

Филимонов пожал плечами. Он подогнал грузовик, открыл заднюю дверцу и голем с шумом и скрежетом камня о металл забрался в кузов. Машина заметно просела — груда булыжника весила чуть больше тонны.

Вот бы все были такими же послушными, как он и Пес, подумал Филимонов. Тогда все было бы гораздо проще. Но вся послушность требует энергии, контроля, а столько сил не хватит даже у него, если придется держать несколько подобных помощников. Отсюда все несовершенство, невозможность максимально точно реализовать все планы.

Закрыв заднюю дверцу, на переднее сиденье грузовика забрался и Антон. Он с любопытством посмотрел на человека за рулем и его лицо показалось смутно знакомым. Алкоголь еще не выветрился из головы. Он поморщился от болезненного удара о подголовник сиденья при рывке автомобиля с места. Сжав голову руками, молодой человек спросил:

— Так откуда вы все знаете? Про него, — он указал пальцем на кузов автомобиля позади себя.

Александр отвлекся от дороги и посмотрел на Антона. Он ощущал наличие маленького камушка, которым человек может управлять глыбой гранита, поэтому ограничился мысленным осуждением глуповатого выражения лица. Но решил ответить.

— Ты же знаешь мифологию, правда?

— Угу, — закивал Антон и снова сморщился, положив ладонь на лоб. — Оой…

Филимонов поймал себя на том, что второй раз за вечер закатывает глаза. Слишком яркое выражение эмоций, которое он считал недопустимым. Надо действительно последить за собой, стараться держать себя в руках. Тем более, что такого помощника он выбрал сам.

— И наверняка слышал о всевозможных существах, которым когда-то поклонялись люди.

— Я только греческие мифы читал, там был Минотавр… А больше сейчас и не вспомню.