Белые орки отличались от зелёных, они были ещё страшнее, ещё уродливее, хотя видят боги, такого нельзя было и вообразить. Белые орки не рождались, а прогрызали себе путь из утробы зубами, хладнокровные, лишённые душ и чувств, подобные двуногим акулам чудовища. С самого появления на свет эти твари были нерушимыми узами связаны с Глубинным Владыкой, которого ненавидел и которому поклонялся весь орочий род. Его глашатаи, его избранные, морские пророки, заклинатели ураганов и подводных чудищ. Маргу смотрел на Самшит парой тёмных, холодных глаз, а из пасти текла слюна пополам с рыбьей кровью.

– Все ненавидят нас. – Голос шёл отовсюду и ниоткуда. – Что мы тебе сделали, кааш? Изнасиловали твою мать? Смастерили кисет из мошонки твоего отца? А может… сожрали твоих детей?

Мушкетон изрыгнул свинец в ореоле пламени, Маргу пошатнулся, но не упал, а вскочил на ноги и вырвал оружие из рук Самшит, – что игрушку у младенца отнял. Огромная ладонь сжалась, раздался хруст и обломки упали на палубу. Тогда орк взял Самшит за плечи и заглянул в самое её нутро.

– Так просто ты от меня не отделаешься, жрица.

Акулья пасть распахнулась и поглотила весь мир.

***

Самшит проснулась с криком. Распахнулась дверца каюты, но Н’фирия не смогла проникнуть внутрь, – Пламерожденные едва помещались в тесноте трюма.

– Госпожа?

– Я… я… я жива… жива…

– Вас разбудил выстрел?

Мысли верховной матери понеслись табуном испуганных лошадей, она схватила Доргонмаур и вышла в проход, почти полностью занятый Н’фирией.

– Госпожа, Нтанда уже наверху, она скажет, что произошло, вам не следует…

– Скорее вылезай наружу и освободи мне путь!

– Повинуюсь.

На верхней палубе властвовал туман, который едва могли разогнать фонари. Он приглушал множественные возгласы, брань, проклятья. Кто-то стонал и подвывал.

– Назад! Назад, язви ваши души!

Этот рык принадлежал Кельвину Сирли. Самшит поспешила к источнику голоса, но тут же наткнулась на префекта Огненных Змеек.

– Матушка, случилось то, о чём вы предупреждали, – орк убил матроса и теперь команда хочет отомстить. Белобрысый его защищает, всё идёт к бойне…

Н’фирия подозвала к себе сородича, оставленного на палубе присматривать за чудовищем, но Пламерожденный лишь пожал плечами, – туман был слишком густым, он ничего не видел и слышал только приглушённый голос.

– Голоса, – поправила Самшит, не вполне веря самой себе.

– Нет, госпожа, Р’ухул говорит, что слышал только голос жертвы перед выстрелом, а когда приблизился, матрос был уже мёртв.

– Мои Змейки твердят то же, – сказала Нтанда. – Накажу их позже. Нам лучше не привлекать к себе внимания сейчас, матушка. Когда армадокийцы разделаются с наёмниками, задумаются и о нас. Несомненно, мы вас защитим, но что станет потом с этим кораблём, без команды посреди моря…

– Проложите мне дорогу!

Пламерожденные двинулись вперёд, расталкивая с пути членов экипажа. Так они добрались до носа «Предвестника», где стоял с обнажёнными мечами Кельвин Сирли. Перед ним валялись, держась за свежи раны два моряка, а позади сидел на том же месте белый орк. Он жрал рыбу, не обращая внимание на разъярённых и испуганных армадокийцев.

– Я предупреждал! – разносился голос Эскобара.

– Ты взялся за работу, малодушная мразь – с холодной яростью отвечал ему Кельвин, – так доведи её до конца! Назад отребье, кто ещё попытается подойти – умрёт тут же! Уходите отсюда, госпожа, – попросил наёмник твёрдо, – я всё улажу в самом скором времени.

– Дело идёт к бойне, – ответила Самшит и замерла вдруг.

Она ожидала увидеть это, но когда всё-таки свершилось, не смогла сразу же собраться. Подле орка лежал мёртвый кааш. У него не хватало головы, шеи и части груди. Страшная рваная рана изливала на доски кровь.

Появление пассажиров ударило по решимости моряков. Пламерожденные были угрожающе велики, а Огненные Змейки, хоть и женщины, внушали дрожь выучкой опытных убийц. Могло произойти всё, что угодно.

– Капитан, призываю вас утихомирить людей, – молвила Самшит печально. – Орк защищался.

– Вы не обязаны быть на его стороне, госпожа! – воскликнул Эскобар, пытаясь угадать, не являлась ли броня великанов зачарованной, и возьмут ли её пули? – Как только эта тварь исчезнет с корабля, я домчу вас до порта прибытия быстрее ветра!

Самшит усмехнулась грустно. Она много путешествовала и многое успела понять за двадцать три года. Например, что человек, не способный сдержать своё слово в одном, может не сдержать его и в другом. Верховной матери претила близость Маргу, однако было нечто более важное.