БУСЫГИН. Нет уж, не дай-то бог обманывать того, кто верит каждому твоему слову. Идем.

Бусыгин и Сильва направляются к дверям. В это время из другой комнаты с подушкой в руках выходит Сарафанов.

САРАФАНОВ. Сынок!

Бусыгин замирает на месте. Сильва останавливается на пороге.

Куда ты, сынок?

БУСЫГИН (оборачивается к Сарафанову). Я… собственно, мы… Нам пора…

СИЛЬВА. Да-да, надо ехать. У нас ведь там эта… сессия на носу.

БУСЫГИН. Да… к сожалению…

САРАФАНОВ. Как? Ты хочешь уехать?.. Прямо сегодня? Сейчас?

БУСЫГИН. Да, папа. Мы и так задержались. Пропустили много занятий, и вообще…

Сарафанов выронил из рук подушку.

(Поднимает ее.) Но ты не думай, закончится сессия – и я сразу же приеду…

САРАФАНОВ (опустившись на стул). Нет-нет, я понимаю… Конечно… С какой стати? Чего я еще должен был ждать?.. Встретились, поговорили, чего еще?

БУСЫГИН. Я приеду… В конце июня я приеду… Ты слышишь?

Сарафанов молчит.

Ты что, не веришь?

САРАФАНОВ. Почему? Я тебе верю, но… Неужели ты мог уехать не попрощавшись?

БУСЫГИН. Я, собственно… Я не хотел тебя будить. И, если откровенно, мне трудно с тобой прощаться. Я хотел без этого…

САРАФАНОВ. Это правда?

СИЛЬВА. Что вы, он так нервничал.

САРАФАНОВ (приободрившись). В самом деле?.. (Поднимается.) Ну что ж. Раз надо ехать, значит, что ж… Так, выходит, в конце июня?

БУСЫГИН. Да…

САРАФАНОВ. Так это пустяки. Всего полтора месяца… А сейчас… Вам сейчас надо уходить? Сию минуту?

СИЛЬВА. Да, наш поезд уходит что-то около десяти.

САРАФАНОВ. Ну что ж… (Подает Сильве руку.) До свидания. Рад был с вами познакомиться. В июне приезжайте вместе.

СИЛЬВА. Обязательно.

САРАФАНОВ. Ну, сынок… Ничего не поделаешь, институт – дело серьезное… Жаль, конечно, но все же… Главное, встретились… (Вдруг.) Подожди. Я должен подарить тебе одну вещицу.

БУСЫГИН. Какую вещицу? Что ты, папа…

САРАФАНОВ. Нет-нет! Это непременно! Это так себе, пустячок, но ты обязан его принять. Сейчас! (Быстро идет в другую комнату; на пороге.) Васенька! (Уходит.)

Небольшая пауза.

СИЛЬВА. Ну?.. Чего ты ждешь?

БУСЫГИН. Иди… Я уйду позже…

СИЛЬВА. Слушай! Напаяли мужика – хватит. Идем отсюда…

БУСЫГИН. Иди, я тебя не держу.

СИЛЬВА. А что ты хочешь?.. Что ты задумал, объясни. Может, я тоже рискну.

БУСЫГИН. Нет, иди лучше.

СИЛЬВА. А что такое?.. Если воровство, то я, конечно, пас. Воровство – это не мой жанр.

БУСЫГИН. Дубина. Он сейчас войдет, а нас нет. Можешь ты это себе представить?

СИЛЬВА. Ну, представил. Ну и что?

БУСЫГИН. Ты как знаешь, а я пока останусь. Ненадолго.

СИЛЬВА. Зачем?

Бусыгин молчит.

Смотри, старичок, задымишь ты на этом деле. Говорю тебе по-дружески, предупреждаю: рвем когти, пока не поздно.

Из соседней комнаты выходит Нина. Она в халате и с полотенцем на плече.

НИНА (Сильве). Доброе утро… (Бусыгину.) Ну, здравствуй… братец…

Бусыгин и Сильва здороваются.

Как спалось?

СИЛЬВА. Спасибо, хорошо.

НИНА. А что это вы у дверей стоите?

СИЛЬВА. Мы?.. Да так, дышим тут, прохлаждаемся…

НИНА. А вы откройте окно. Если не боитесь простудиться. (Уходит.)

СИЛЬВА. А?.. Видал? Глаза, волосы? А нога как сделана? Слушай! У нее же все есть.

БУСЫГИН. Есть, да не про твою честь.

СИЛЬВА. Может, ты из-за нее остаешься, а? Решил заняться?.. Учти, ты ей брат. Тебе нельзя. Вот мне – другое дело. Мне можно.

Входит Сарафанов. В руке у него табакерка.

САРАФАНОВ. Вот, сынок. Это пустячок, серебряная табакерка, но дело в том, что в нашей семье она всегда принадлежала старшему сыну. Еще прадед передал ее моему деду, а ко мне она попала от твоего деда – моего отца. Теперь она твоя.

Небольшая пауза.

БУСЫГИН (в замешательстве берет табакерку, кладет ее на стол). Спасибо, папа… Ты знаешь, я решил задержаться. На денек. А завтра улечу самолетом.