– Обойдусь! – парировал Маликов и лег на кушетку, не разуваясь.

Дождавшись, когда Фомин исчезнет, он взял себя в руки и переоделся. Придется терпеть и работать, ведь его никто не заменит. Через полчаса прогремел первый вызов. Наспех проверив инструментарий, Максим, прихрамывая, спустился к крыльцу, пытаясь не думать о насущных проблемах. Как и полагается, за смену он спас несколько жизней, не испытывая морального удовлетворения. Хотелось списать неудачи на тяготы судьбы, но Димка и Семыч не поймут его душевных терзаний. Апатия вгрызалась в душу как червяк в спелое яблоко.

У Димки под глазом горел смачный синяк, разрисовавший физиономию в ярких красках. Он сидел в громадных наушниках и прикусывал губы, налегая на «Байкал», нацепив черные очки, дабы не светиться перед честным народом и не компрометировать образ доброго медика. От Симыча несло чесноком и машинным маслом. По привычке он без устали тараторил, как справил юбилей тетки, где отплясывали грязные танцы, порвали гармонь, и без драки не обошлось, а он держался в сторонке и не вмешивался, налегая на горькую. От чесночного запаха Максим пытался укрыться в лобовом окне. Когда Семыч курил, дым образовывал вовсе непереносимый коктейль тухлых яиц.

– А ты что седне не в духе? – проникновенно спросил Симыч. – Случилось чего?

– Погода нелетная, небо закрыло, вот и маюсь. Я к магнитному полю очень чувствительный, – заливал Максим. – Это приходит с возрастом, но кому-то везет, а кто-то страдает.

– А я не реагирую, – похвастался Симыч, причмокивая, будто соскабливая остатки пищи между резцов. – Бывает, давление подскочит, а я не ощущаю. И диспансеризации не боюсь. Здоровье у меня богатырское. Мой род – долгожители, только не знаю, куда его, ешкин кот, разбросало…

– Везет! АДимку кто отдубасил?

– Молчит, сученыш! Думаю, из-за бабы ломается. Ухаживал он давече за одной, так может, нарвался на соперника.

– Он? Ухаживал? Не поверю.

– Или в самоволку попал. Ты же, Димас, вроде не бандюкан? – постучал Семыч по стенке.

За клетчатой сеткой донеслось:

– Отстань! Кончай допрос! Скажите спасибо, что сюда приперся, а так больничный полагается на неделю.

– По рогам тебе дам, а не больничный, – засмеялся Симыч, виртуозно обгоняя ленивые легковушки.

Не втягиваясь в беседу, Максим отстранился и переключился на Ларису: она должна понять его состояние. Их смены не всегда пересекались, но сегодня выпал счастливый случай, когда он сможет напроситься на чай. Надо лишь поймать ее на кардиобригаде, загруженной в летний сезон выше крыши. По объективным причинам им не удается встретиться при других обстоятельствах. Где-то там, в неизвестности, им будет гораздо сложнее. Она изменится, и ему придется меняться. Он привык видеть ее в одном образе, в голубоватом халате с треугольным кармашком с красной ручкой и записками, в шаркающих тапочках, с заплетенной косой и бледной шеей с серебряным крестом, скрывающимся за майкой в тайной ложбинке.

На дежурствах Лариса вела себя незаметно и не капризничала, прощая его сумасбродные выходки, а на нейтральной территории превращалась в злокачественную стерву. Максим не узнавал ее в пылу ссоры, точно любил ее только здесь и боялся выпускать в большой мир, лишь бы она встречала его с теплой улыбкой, чтобы они застывали в душе или позабытой каптерке между аптекой и складом.

…Возвращались долго, специально колеся объездными путями, чтобы потянуть время. Когда въехали за ворота, Максим первым выпрыгнул из кабины и рванул освежиться. Напился холодной воды из кулера и как человек-невидимка просочился к Ларисе. Расположившись у занавешенного окна, она листала затертый до дыр журнал, лузгая тыквенные семечки. Ее босые ноги отражали свет лампы, а на макушке блестела панамка. Она походила на усталую дачницу после поливки клубники. Заметив Максима, Лариса не оторвалась от чтива и только дернула пяткой. Он нагло схватил ее за большой палец. Подруга завизжала и выронила журнал.

– Прекрати! – дерзко заявила она. – Опять привязался?

– Не начинай, и так тошно.

– Снова бывшая послала? Учти, лечить тебя не собираюсь. На жалость не разведешь.

– Ларис? Мы не малолетки. Есть у тебя что-нибудь выпить?

– Поищи в раковине, – хмыкнула она, опрокинув шелуху, затем наклонилась и стала собирать мусор. – Тоже хочу тебя предупредить, чтобы сюда не захаживал. Я нашла себе друга, и, если по чесноку, уже с ним встречаюсь. Так что попрошу руки не распускать.

– Серьезно? – не уловил юмора Максим, напрягаясь.

Лариса сохраняла интригу и терпеливо молчала. Максим искренне верил, что она шутит, что через секунду поцелует его, и они обнимутся как проверенные любовники. Прошла тягостная минута, но она даже на него не смотрела. Под сердцем что-то булькнуло и провалилось в пятки.

В дверном проеме появилась Людмила, постучавшись в знак хорошего тона. Она принесла полный чайник и включила его в розетку, расположившись на соседней койке, явно не собираясь проваливать. Оценив неудачный расклад, Максим предложил прогуляться. Лариса судорожно пошатнулась, и он пораженчески отступил, в дверном проеме обратившись к разлучнице.