Вечером перед сном для расслабления набрала ванну с допустимой для беременных температурой, добавила в неё эфирные масла, пену, зажгла ароматические свечи и наслаждаюсь.

Без какой-либо цели провела рукой над фитилём зажжённой свечи, потом поступила так ещё, и ещё. И с каждым разом промежуток, когда огонь прикасался к моей коже, увеличивался. Но как бы долго я не держала руку, боль от ожога не наступала, от слова «совсем». Посмотрев на ладонь, у меня округлились глаза, я не обнаружила на ней ни покраснений, ни волдырей. Зато она замерцала, переливалась так ярко, что потуши я все свечи, в ванной всё рано было бы светло.

— Ну и дела, — вслух протянула я. — Чем дальше, тем чудесатей и чудесатей. Интересно, если огню предоставить не только ладонь, а всю меня целиком, что будет?

Спешно смыла с волос бальзам, не особо тщательно вытерлась и бегом рванула воплощать в жизнь план, который за одну секунду сгенерировал мой, надеюсь, здоровый мозг. Игоря не стану посвящать в план, он его точно не одобрит. Он опять заведёт песню о риске и безопасности ребёнка, а на самом деле всё, что мне грозит – небольшой ожог ног, если что-то пойдёт не так, я из костра просто выпрыгну, да и всё.

Мне везло, отец, судя по всему, уже спал, по крайней мере, свет в его комнате не горел, и звуки телевизора не доносились. На кухне раздобыла зажигалку, дров, естественно, в доме нет, но ничего, и деревянная мебель сгодится, а для розжига - газеты и журналы. Их было мало, и я ещё несколько книг прихватила. Жаль их, конечно, но что поделаешь, терпежу нет ждать, хочется теорию проверить прямо сейчас, не откладывая.

Во дворе дома, в самом укромном месте, возле забора, выложила камни, которые очерчивали дорожки виллы, в круг, накидала в него два сломанных стула, разобранную на дощечки скамейку, бросила пару подушек от дивана и ещё кучу всяких безнадёжно испорченных мною вещей, смяла бумагу и запихнула её в центр предполагаемого костра. Всё это добро я подожгла раза с пятого, если не с шестого, зато теперь у меня имеется вполне приличный костёр. Если не буду в нём стоять, а присяду, как раз скроюсь в пламени с макушкой.

Одно дело в воображении прокрутить, что ты живьём входишь в костёр, и совсем другое - шагнуть по-настоящему. Смотрю на алые языки и никак не решусь. Что-то страшновато.

— Маша… — послышался голос отца из темноты и его быстрые шаги, — ты что удумала, не смей…

К тому моменту, когда Игорь подбежал, я уже стояла в огне и даже уже успела присесть на корточки.

— Ты горишь не как полукровка, Маша, ты горишь, как чистокровный маг, — ошарашенно сообщил Игорь и повернулся ко мне спиной. Оглядев себя, поняла почему. Огонь пощадил моё тело, волосы, ногти, но безжалостно поглотил одежду. — Дело сделано, можешь уже выходить, — сняв халат, на вытянутой руке протянул его мне отец.

— Почему как маг, в чём разница? — выйдя из круга и накинув халат, спросила я.

— Полукровкам больно, а магам нет, и они светятся, так же, как ты светилась. А ещё скажу, я был на многих ритуальных сожжениях магов, и твоё свечение переплюнуло их всех. Маша, твой ребёнок станет одним из сильнейших магов не то, чтобы нашего времени, а за всю историю. Поэтому ты и не сгорела, он защитил. Как же я сам не догадался, что так произойдёт. А ты просто умница.

Игорь говорил восторженно и много, а у меня на сердце заскребли кошки.

Судя по всему, в глазах Яматова я вновь выросла в цене, прошла через костёр, ношу его ребёнка, если верить отцу, сильнейшего мага. Уверена, узнай Дима всё это, горы свернёт, чтобы меня вернуть, вернее, не меня, а плюсы, к которым я прилагаюсь. Но жить с мужчиной, который не любит, а использует, не согласна. Возможности заглянуть и разобраться, что происходит у Яматова на душе, нет, а значит, прими я его, до конца своих дней промучаюсь в сомнениях.

Ну вот, это знаменательное событие - «сожжение» - свершилось. Столько к нему готовилась, а теперь понятия не имею, что во мне изменилось, не чувствую никаких перемен, всё по-прежнему.

Отец сказал, чтобы не переживала, у одних дар видеть прошлое открывается сразу, у других на его раскрытие уходит не один месяц.

Месяц! Да у меня терпения не хватит столько ждать.

За окном уже глубокая ночь, а я никак не засну, лежу и смотрю в потолок. Блестяшка, что сопела рядом, зашевелилась, видимо, её мои охи да вздохи разбудили. Любимица сонно зевнула, подбежала и ткнулась в мой локоть мокрым носиком.

— Сейчас? — вопросительно я посмотрела на ящерку и заявила:— Ночью есть вредно.

Блестяшка жалобно заскулила, и мне ничего не оставалось, как взять маленькую обжору на руки и пойти с ней на кухню.

— Молочка? — стоя у открытого холодильника, спросила я у ящерки, и та, сидя у меня на руках и внимательно оглядывая запас продуктов, недовольно фыркнула. — Ветчины?

Блестяшка довольно завиляла хвостиком и оживилась, а я улыбнулась. Иногда мне кажется, рептилия ест мяса куда больше, чем мы с Игорем вместе взятые, и как в такое маленькое существо столько входит.