Даже Роб не сдержался, услышав это, и, презрительно хмыкнув, заявил:

– Но это же просто чушь! С какой это стати, черт побери, Эш-Ривер больше подходит на роль железнодорожного узла, чем Амарго? Скажи, мам, разве железную дорогу не обещали проложить именно здесь еще до того, как я на свет появился?

– Еще как обещали!

– Вот ведь что люди делают! – Долан, по-прежнему с топором на плече, снова вступил в разговор. – Полагают, что все давно позабыли о тех обещаниях, которые были даны, да так и не выполнены, и теперь пытаются пообещать это заново. Хотя люди и правда о многом забывают. Тут они правы.

– Ты своим топором что-то делать собираешься или он тебе просто под руку подвернулся? – ядовитым тоном спросила Нора.

Долан покраснел, и она сразу пожалела о своем резком замечании, ибо после ее слов в комнате воцарилось молчание. Она уже собралась что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но Эммет опередил ее, продолжая размышлять вслух:

– Я не уверен, что эти аргументы о преимуществах Эш-Ривер в качестве железнодорожного узла не притянуты за уши. На пастбищах Мерриона Крейса сколько голов скота пасется? Две тысячи? А как только ему удастся отнять у Десмы последний кусок земли на берегу ручья, он запросто прибавит к своему стаду еще тысячи две. И вот ему-то наверняка железная дорога будет просто необходима, чтобы переправлять все это в восточные штаты. Ассоциация скотоводов уже целиком и полностью на его стороне и пребывает в полной боевой готовности. А этим толстосумам ничего не стоит быстренько собрать необходимые средства для прокладки этого участка железной дороги Прескотт – Финикс.

– Хотелось бы мне посмотреть, как Крейс попробует хоть что-то у Десмы отнять, – хмыкнула Нора.

– И посмотришь, – грустно улыбнулся Эммет, и ей очень захотелось, чтобы он перестал так улыбаться. Вряд ли что-то раздражало ее больше, чем эта тоскливая снисходительная улыбка. – Когда Эш-Ривер передадут права на управление округом, Амарго быстренько разорится, а вместе с ним и Десма. Крейсу даже не придется посылать никого из своих приспешников, чтобы ее поторопить; ему даже из ружья ни разу выстрелить не придется. И в итоге он заплатит ей сущие гроши по сравнению с тем, что предлагал три года назад. Если вообще хоть что-нибудь заплатит. Ей-богу, у них все отлично продумано.

– Меня удивляет, как ты можешь так спокойно все это воспринимать? – возмутилась Нора. – Это же все-таки не партия в шахматы. Мы тут живем! И если Десму заставят сдаться, так и нас всех тоже.

Эммет ответил, не отрывая взгляда от газеты:

– Когда играешь в шахматы, сдаваться нельзя до последнего.

Впоследствии она не раз жалела, что еще тогда, несколько месяцев назад, не сумела найти достойный ответ.

– Ясно же, что далеко не каждый выиграет от того, что власть в округе будет передана Эш-Ривер, – сказала она.

– И ты чертовски права, мама, – заметил Роб.

Эммет пожал плечами:

– Разумеется, права. Но, как я уже говорил, в газете напечатают высказывания только тех, кто этого выигрыша удостоится.

– А почему бы нам не опубликовать мнение остальных?

– Каких остальных?

– Ну, тех, кто против.

– А те, кто против, если они вообще существуют, к нам в газету со своими письмами не обращаются.

Нет, это было просто невыносимо! Нора окончательно разозлилась. С каких это пор Эммет вдруг стал полагаться на появление чьих-то писем, чтобы заполнить полосы «Стража Амарго»? Ведь еще совсем недавно он сам писал весьма яркие и злые статьи, говоря об ужасном положении шахтеров и старателей и перечисляя грехи американской агентуры, стремящейся выжить с насиженного места последние индейские деревни; он специально мотался в горы, чтобы расспросить старожилов, сколько в точности снега выпадало в этих местах раньше и что они, опираясь на свой опыт, могут честно пообещать в ближайшем будущем…

– А вы возьмите и напишите что-нибудь, миссис Ларк, – вдруг предложил Эммет.

– А что, могу и написать!

И, чтобы успокоиться, Нора с притворным многословием обрушилась на Роба:

– Кстати, если рассматривать светлую сторону происходящего, то раз уж Эш-Ривер суждено стать по-настоящему скотоводческим городом, тебе стоит задуматься: может, лучше здесь и остаться, а не тащиться бог знает куда в Монтану?

Роб мрачно посмотрел на нее, затем на Джози и снова вернулся к своему сапогу, который старательно латал.

Какое-то время после этого разговора Норе казалось, что Эммет действительно решил написать некий ответ. Он стал частенько засиживаться за полночь, включив настольную лампу, и все что-то писал, подпирая ладонью лоб. Норе это прямо-таки душу грело. Но время шло, а предполагаемый ответ так в их газете и не появился. Когда весной Эммету пришлось срочно уехать во Флэгстафф, поскольку сорвались поставки типографской краски, она про себя решила: уехал он только потому, что все-таки решил опубликовать свой ответ «Горну Эш-Ривер», а после выхода статьи ему неприятно будет находиться дома и выслушивать похвалы в свой адрес. Однако в «Страже» так и не было напечатано ни словечка. Ни единого.

Следующей, кто высказался в «Горне» в пользу передачи власти Эш-Ривер, была некая местная учительница. Она опасалась, что Амарго по-прежнему пользуется весьма сомнительной репутацией, а обстановка там все еще слишком близка к самым первым, полным беззакония дням его существования. По этим причинам, считала она, этот город вряд ли способен надежно представительствовать в законодательном собрании будущего штата. «Нужно учитывать и тот немаловажный факт, – громким веселым голосом читал Эммет, – что дорога, проходящая в каньоне Амарго, так, по всей видимости, и осталась настоящим раем для всевозможных злодеев, тогда как дорога в Эш-Ривер вполне защищена от подобных неприятных встреч».