— Прости, пожалуйста, — повторила она. испугано глянула в сторону Шанэ и тут же отвела глаза.

Шанэ устало вздохнула:

— Прекрати извиняться, Эрика! Она же сказала, всё в порядке!

Эрика вся сжалась и виновато улыбнулась.

— У меня лейкопластырь есть. А облизывать пальцы вредно.

Она налепила пластырь на мой палец, а когда Шанэ ушла обедать, сказала:

— Не сердись на неё, все сейчас немного на взводе.

Блин, наконец-то. Вот он, мой шанс!

— Да, так и подумала, — ответила я, — Это из-за убийства?

Почему-то мой вопрос её удивил.

— Что? Ааа, ты тоже об этом слышала?

— Слышала? — стоит поделиться кое-какой правдой, — Да я его и нашла! Недавно пришла сюда за покупками, а в мусорном баке труп. Зрелище, знаешь ли, так себе.

Она вздрогнула:

— Я не видела. Слава богу. И ты всё равно сюда устроилась?

— Ну да. По счетам-то платить надо.

— А близко… Близко ты к нему подошла?

— Даже, блин, слишком! — с трудом удержалась, чтобы не прикоснуться к последствию встречи — маленькому пятнышку, скрытому волосами. И если вовремя не найдём того самого перевёртыша, я тоже умру, — Да кто вообще людей возле супермаркета убивает, а?

Она что-то пробормотала себе под нос. Теперь вид у неё был такой же, как тогда, на парковке.

Немного осмелев я спросила:

— Так вчера твой друг тебя встретил?

— Друг? — она удивлённо глянула на меня и покраснела, — Ах, да, ты же слышала разговор в раздевалке. У меня небольшие трудности, но ничего серьёзного.

— Дурацкие мужики, — кивнула я, — Не понимают слова «нет».

Она склонилась над своими бумажками и еле слышно спросила:

— Да. Ты тоже?

— Ну, встречала пару-тройку таких, — согласилась я, — Всё прошло хорошо?

— Да, — она снова подняла глаза, но на этот раз улыбнулась, — Ощущение, что за мной наблюдают всё равно осталось, но было чуть спокойнее. Да скорее всего мне всё это кажется.

— Тебя преследуют? Может в полицию заявить?

— Ну я не уверена, понимаешь? Кажется, я узнала его толстовку — она довольно заметная, но доказательств никаких нет. А теперь и возле магазина кого-то убили, и мне ещё страшнее.

— Ага, — ответила я и оторвала ещё несколько ценников, — А знаешь что-нибудь про того убитого парня?

Она тут же замкнулась:

— Разумеется нет! Это просто ужасно. И с чего бы мне об этом что-то знать? Мне и так страшно.

— Не знаю, — пожала плечами я. Она явно в курсе. Вон, даже с ног до головы брызгается духами. Но так вот напрямик сказать об этом нельзя — ещё подумает чего, — Ну и к тому же, ты выглядишь испуганней других, вот и подумала, может ты видела, как его убивали. А копам эта информация, знаешь ли, пригодилась бы.

— Ничего я не видела, — она собрала ценники, — Меня там не было, и я ничего не видела!

— Ладно, ладно, — успокоила я, — И не говорила даже, что была. Но тебя ведь что-то ещё пугает. Это как-то связано с тем, кто тебя преследует?

Да, испугана она как надо. Но недостаточно, чтобы начать говорить. Или как раз слишком боится, чтобы кому-то рассказать. После знакомства со своими психами я разного повидала, но даже меня в пот бросало от мысли, что меньше чем через пару недель сама либо умру, либо стану оборотнем, если не найдём нужного чувака.

— Всё в порядке, — сказала я, — Знаю одного хорошего копа. Если всё ему расскажешь, он поможет.

Детектив Туату как раз из тех, кого заботит судьба других людей, так что точно сделает всё, что сможет.

— Да не о чем рассказывать, — ответила она, — Думаю испугалась, потому что темно было. Вряд ли это вообще он.

Ага, что-то скрывает, поэтому молчит. Значит, очень возможно видела и убийство.

— Просто в последнее время страшно одной на улицу выходить, — сказала она, — А может… Может проводишь меня сегодня? Живу я недалеко, а друг сегодня как раз не может. С тобой мне было бы спокойнее, наверное.

Хотела отказаться, ведь Зеро уж точно скажет, чтобы я шла прямиком домой, да и вообще, вдруг как раз страх и заставит её заговорить.

Но взглянула на её жалобное, умоляющее лицо, и к своему удивлению ответила:

— Ладно, только придётся тебе дождаться окончания моей смены.

Она тут же просияла:

— Спасибо! Только не говори никому, хорошо?

— Конечно нет! — но Зеро сказать нужно обязательно.

— Никому, — попросила она.

— Ни единой душе, — пообещала я.