Но…. «Делай, что должен, и будь, что будет». У меня появилась возможность попробовать что-то изменить. Выполнить свою присягу и строки устава: «Военнослужащий Вооруженных сил СССР есть защитник своей Родины – Союза Советских Социалистических Республик», которые я, пусть невольно, но нарушил. И сейчас я отдам все силы, чтобы это исполнить. Я – последний солдат СССР, имеющий шанс повернуть в обратную сторону Маховик Истории.

Занятый своими мыслями, я не замечаю, как добираюсь до дома. После краткого общения с мамой за ужином, дежурных ответов на вопросы о школе и тренировке, падаю в постель. Хочу как следует выспаться. Завтра предстоит важный разговор с отцом, мне нужна свежая голова.

– Представляешь, Быка и Трофима поломали, - возбужденно частит Пашка, - у одного перелом ключицы и переносицы, у другого – голени. Они сейчас в первой больничке лежат. У меня там сестра работает. Заходит на этаж травматологии, а там оба этих красавца с печальными рожами лежат в гипсе. Говорит, отбили их хорошо. К ним даже следователь приходил.

Так я и думал. Уже милиция засуетилась. Но меня они не должны сдать. Слишком много об этих моральных уродах знаю. А в колонию отправляться на несколько лет они не захотят. Думаю, ситуация пока под контролем.

– И что узнали, кто их так? – изображаю слабый интерес к проблемам отморозков.

– Не знаю, - Паша пожимает плечами, - мой сестре, сам понимаешь, об этом никто не докладывает. Но мент злой из палаты вылетел. Ругался матом.

Это хорошо, что злой. Похоже сявки с ним держатся как партизаны на допросе в гестапо. Не спешат откровенничать. Значит, я все правильно рассчитал.

– Ты Лешка везунчик, как то все очень вовремя произошло, - продолжает свой спич Амосов, - теперь им долго не до тебя будет.

– Кто ищет приключений, тот всегда находит их на свою голову, - флегматично отвечаю товарищу, - закон жизни.

– Интересно, кто их так? – задумчиво произносит Волков, - вроде у них был какой-то конфликт с зареченской шпаной. Но те вроде не должны, жидковаты больно, против Быка выступать.

– Да какая разница Вань? – хлопаю его по плечу, - побили уродов, ну и черт с ними. Меньше головной боли. Пусть лечатся, может, поумнеют хоть немного.

Пронзительно верещит звонок.

Через минуту мы уже в кабинете химии. Алина Петровна что-то рассказывает о предельных углеводородах, но я учительницу не слушаю. Выстраиваю в голове линию защиты, если милиция все же получит сведения обо мне, обдумываю, как буду реализовывать свой дальнейший план действий.

Посреди урока открывается дверь. В кабинет заходит завуч. Нина Алексеевна окидывает взглядом класс. Её глаза останавливаются на мне. Она что-то тихо говорит, вплотную подойдя к химичке. Та так же негромко отвечает.

– Шелестов, подойди, - повелительным тоном приказывает завуч.

Послушно иду к ним под заинтригованными взглядами одноклассников. Такие визиты и просьбы мне не нравятся. Подозреваю, что этот визит связан с разборкой в гаражах.

– Алексей пойдем со мной, - командует Нина Алексеевна. Выходим из класса и идем к её кабинету. Там уже стоит, широко расставив ноги, крепкий парень лет 27-ми в потертой кожаной куртке. Его сомкнутые на животе руки сжимают дерматиновую коричневую папку. Он сразу вонзает в меня свой цепкий тяжелый взгляд

Мои ожидания неприятностей оправдываются. Чувствую неприятный холодок в сердце. Мне не нужно гадать, кто это. Профессия уже четко отпечаталась на его лице. Вот и милиция сюда пожаловала. Это опер – сто процентов. За свою прошлую жизнь я научился моментально определять работников органов. Характерные взгляды и поведение не скроешь.

Лихорадочно прокручиваю линию поведения и выстраиваю возможные сценарии разговора. Видимо информация о моей разборке с отморозками все-таки просочилась к оперу.

Завуч заходит в приемную, игнорируя вставшую секретаршу, открывает ключом кабинет и жестом предлагает нам пройти. Середину небольшого помещения захватил стол с несколькими стульями, на шкафу и подоконниках множество цветов в красивых разноцветных горшочках. Все блестит стерильной чистотой. Видно, что Нина Алексеевна тщательно следит за этим.

– Алексей, с тобой хочет поговорить товарищ милиционер, - отрывает меня от разглядывания кабинета завуч.

– Максим, эээ, - она вопросительно смотрит на мужчину.

– Иванович, - подсказывает ей опер – Нина Алексеевна, можете оставить нас с Шелестовым на несколько минут. Хочу с ним поговорить наедине.

Завуч что-то хочет сказать, но передумывает. Она недовольно поджимает губы, и гулко стуча каблучками, выходит из кабинета.

– Слушаю вас товарищ милиционер, - безмятежно смотрю в глаза оперу, показывая, что мне скрывать нечего.

– Ты ничего не хочешь мне сказать Шелестов? – опер в ответ сверлит меня тяжелым взглядом – Хорошо подумай, прежде чем ответить. От этого зависит твоя дальнейшая судьба.