Она поживет жизнь за погибших. Родит ребенка, как того хотела Марина. Пойдет учиться. Вернее сначала пойдет учиться, потом родит ребенка… Но это неважно. Теперь сбудутся все мечты! У всех!

На подходе к вокзалу у Лены голова от переполнявших душу эмоций разболелась и так сильно, что хоть отрубай ее. Аптечный пункт послужил маячком. Выпросив у продавца пару упаковок таблеток от головной боли, девушка тут же выпила четыре. На всякий случай, чтобы точно помогли.

Нашла кассы и получила от ворот поворот. Поезда на Москву ходили раз в месяц, а на поезд военного назначения гражданским лицам билеты не давали.

Лена убила бы в этот момент Бангу. Была бы она прежней девчонкой, той, что ехала в Брест в сорок первом, наверное, растерялась бы, испугалась. Но сейчас ее не пугали ни трудности, ни препятствия. Она ехала к мужу!

Девушка постояла и двинулась на перрон, прослушав новости из репродуктора. Война с Японией, которая закончилась месяц назад была для нее новостью, но так же натолкнула на мысль, что с востока сейчас движутся эшелоны с частями на запад. Солдаты едут домой, и контингент этот разнообразный по месту жительства. Наверняка те, кто с Украины и Белоруссии будут следовать через Москву.

Осталось найти состав, идущий в нужном направлении и договорится с ребятами.

На ее счастье она наткнулась на пожилого солдата, что набирал воду в котелок.

— Извини, отец. Не подскажешь, как бы до Москвы добраться. Мне к мужу надо, а поезда раз в месяц ходят и то, билетов нет.

Мужчина пожевал усы, разглядывая странную женщину в пальто явно с чужого плеча, но в форменных сапожках, бледную, как поганка, да еще со шрамами на лице.

— Сама, чья будешь?

Лена говорить не стала, паспорт показала. Солдат глянул, склонив голову на бок, прочел и опять оглядел.

— Чего ж сюда-то занесло? Бежишь, что ли?

— Нет. От кого мне бежать?

— Так эвакуированные из Москвы все хотят вернуться, а открепительных нет. Ты это, смотри. Сама под статью идешь, меня еще под монастырь подведешь.

— Нет, отец, честное слово, я не бегу. Мне к мужу надо. Из госпиталя я.

Взгляд мужчины изменился, лицо разгладилось:

— Ну, другое дело. Только лейтенант с нами. Буза дочка будет. Так что извини, помочь не смогу.

— А вы в Москву?

— Ну…

Кто ж ответит? Но судя по неопределенной мимике — туда.

— Можно я с лейтенантом поговорю.

— Ох, дочка. Суровый он у нас, спасу нет.

— Ничего, не таких видела.

— Нуу… Получится договориться, мы очень даже не против будем, место-то найдем, чего тут? Но это с ним.

И махнул ей рукой: идем.

По шпалам и рельсам двинулись, два состава под стыками вагонов прошли. Лена увидела силуэт в темноте и услышала:

— Махлаков! Мать, перемать! Отправляемся! Где черти носят?!

Солдат потрусил, припустив шагу к силуэту:

— Так туточки я, товарищ старший лейтенант.

— "Туточки". А это что еще?! Ты не сдурел на старости, Махлаков?! — заорал, увидев силуэт женщины. Лене даже смешно было — что надрывается?

Ничего ей настроение испортить не могло. Она жива. Все помнит, едет к Коле! И он тоже жив, она уверена! И Санька! Встретятся на ВДНХ! Аааа!!!!

И расцвела улыбкой, подходя ближе к грозному командиру.

— Та вот в Москву надо девушке, к мужу. Из госпиталя сердешная.

— Какой к мужу?! Ты извозчик, что ли?! Это военный объект! Зона особого контроля! Под трибунал старый захотел?!

Лена застыла — в темноте сильно не рассмотришь, но напоминал ей лейтенант кого-то, хоть убей. Встала перед ним, чтобы лучше рассмотреть:

— А мы с вами не знакомы случайно, лейтенант?

— Так, гражданочка, прошу отойти. И быстро! Сейчас патруль крикну, в комендатуру загремите!

— Сколько слов-то, — и чуть не ахнула. — Тетя Клава?

Махлаков закашлялся услышав такое и головой мотнул: ну, сейчас точно загремит женщина под фанфары!

А лейтенант наоборот смолк, во все глаза на нее уставился, хмурился, силясь не столько вспомнить, сколько поверить.

— Ну, здравствуй, тетя Клава, — прошептала Лена уже ничуть не сомневаясь — Леня Фенечкин перед ней. — Жив, бродяга! — всхлипнула, на шею кинулась, невольно выступившие слезы сдерживая. Обняла. — Здравствуй, братка!

— Сестренка, — выдохнул тот, смущенный, растерянный. Обнял робко. — Лена?

И встряхнул, отодвинул, в лицо заглядывая:

— Пчела! Ленка!!

Она звонко рассмеялась, легко, от души. Даже голова болеть от счастья перестала. И подумалось, а ведь впервые за долгие годы она смеется искренне и беззаботно!