Шрифт:
Ну, ничего, обойдется. Не пропадет с ним сестренка, откормит, а там положение у всех выправится. Война закончилась, это главное. А что с питанием плохо, естественно — все ведь не плугом пропахано и не зерном засеяно.
Валя уставшая пришла, без сил на табурет опустилась и на Колю смотрит:
— Ты чего загадочный такой?
Взгляд по кухне шарит, ничего понять не может, а нос уже запах уловил, губы в улыбке растянулись:
— Картошки купил! — качнулась к нему, глаза вспыхнули радостными огоньками.
— И даже нажарил, — хмыкнул. Потянул полотенце и открыл сокровища. У девушки глаза как блюдца стали, отпрянула даже, обозревая здоровенный шмат, хлеб, нормальный чай, сахар, мешок с пшеном, не меньше килограмма, банку варенья и целую связку баранок.
— Коляяя!!
Взвизгнув, на шею ему кинулась. Мужчина невольно заулыбался: вот и оттаивает сестренка, в прежнюю непоседу превращается. "Ничто Валюха, хорошо все будет, не пропадем", — по голове ее погладил.
— Кушать давай, голодная.
— Да ты знаешь!… Ты!… Это же нам на месяц!… Это же!… Аааа!! Колючка ты моя родная!! Аааа!
Николай рассмеялся — грел душу восторг и счастье девушки. И «Колючка» старое, довоенное прозвище, что Валя ему в приступах вредности цепляла, как — то особенно трогательным показалось, теплым.
Уже набивая рот картошкой и щурясь от удовольствия, Валя тараторить начала:
— Надо отметить твое возвращение! Ты у меня герой и все должны знать, что ты вернулся! Я завтра хочу подружек пригласить: Зину и Фросю!
— Заяц, а без этого никак? — немного поморщился Николай.
— Никак! — отрезала. — Завтра в восемь у нас. И тетю Клаву еще приглашу, с первого этажа соседку. Она тебя хорошо помнит, мне сильно помогала. Надо, Колюшка!
— Надо, так надо, — спорить не стал. — Во сколько собрание по случаю приезда героя намечается?
— Смеешься, да?
— Чуть, чуть, — улыбнулся.
— В семь, вечером.
— Боюсь, я не успею. Без меня начнете.
— Здрассте! — глаза округлила. — Как это без тебя? А где ты будешь?
— По делам. К восьми проявлюсь.
Девушка не стала выпытывать, что за дела и хорошо. Не хотелось ей говорить. Дроздова Валя хорошо знала и дышала к нему, ухарю, по-детски конечно, но неровно. Поэтому обнадеживать не хотелось, как не хотелось потом огорчать, если встреча не состоится.
— Да, если у нас завтра праздник намечается, то тебе нужно красивой быть.
— А я не красивая? — испугалась и расстроилась девушка.
— Нет, наоборот. Не так выразился — нарядной.
— Ааа, — волосы поправила. "Девчонка", — головой качнул, и пошел в комнату, платье достал. — Валя? Вааль?!
— Чего? — выглянула из-за дверей и рот открыла, увидев переливающееся чудо в руках брата. Руки к груди прижала, сердце выпрыгивающее придерживая:
— Мамочки!
— Тебе, — протянул, а девушка взять боится. — Чего ты? — не понял Николай, нахмурился — не нравится, что ли?
— Оно же дорогущее! Ой!
— Ну, не дороже денег. И вообще, это подарок, от братьев. Ребята тебе лично притащили, — сунул ей в руки и пошел курить, чувствуя неудобство.
Тихо за стенкой было, это тоже беспокоило. Пару папирос выкурил, и не выдержал, заглянул в комнату, и вздохнул облегченно: Валюха в платье крутилась у зеркала и на палец локоны накручивала — прихорашивалась.
Нормальное дело.
Все, вспомнилось, что не полсотни лет девчонке, — улыбнулся и спокойно чай сел пить. Спокойно на душе было, и от того благостно. Редкие минуты, почти забытые.
И помрачнел, опять за папиросами потянулся: последний раз ему так хорошо, в груди тепло было, когда Леночка жива была…
Глава 48
Лена не могла понять, что за белое пятно плавает перед глазами и шипит как сломанный репродуктор. От этого шипения у нее в голове переливалось до ломоты в глазах:
— Отстань, — прошептала, но ни сама, ни врач не услышали.
— Состояние очень тяжелое, товарищ генерал. На счет гарантии? Начнем с того, что с такими травмами редко выживают.
— Она молодая.
— Я понимаю, — заверил военврач, ладонь к грудине приложив. — Но поймите и вы нас — делаем, что можем. Ганс Хафман отличный специалист, операция прошла удачно, но состояние пациентки нестабильно. Избежали комы — это уже огромное везение.
— Может, нужны какие-нибудь медикаменты?