Утром я успел пробежать десять километров, принять душ, собрать вещи и даже позавтракать. В ресторане был открыт шведский стол и я без зазрения совести набрал себе побольше белковых продуктов – отварное яйцо, куриную грудку, горсть орехов, пророщенную сою. На сладкое взял свежий ананас. Я пил уже шестую чашку кофе и прочёл шестую газету, когда примчалась Камила, и сразу начала выяснять отношения. Видите я должен был её разбудить и сопроводить вниз. Принцесса, понимаете ли. Может быть шестнадцатилетний Граф и повёлся бы на эти нелепые обвинения, но я через всё это проходил. Я лишь отложил газету и сказал, что именно поэтому я и хочу составить договор, чтобы меня не вышвырнули из дома её родителей. А то мало ли что придёт ей в голову? Может она и рассчитывает, что я ей каждый день по песне дарить буду? Не оправдаю ожиданий и вали Алекс на все четыре стороны. А мне нужно быть на Мальорке, пока идут поиски отца. Больше меня там ничего не держит. Я ей ни друг, ни родственник, я лишь автор песен, которые она так желает исполнять. В слове шоу-бизнес – первым идёт шоу, а вторым – бизнес. Вот и веди себя как бизнес-партнёр, а не кидайся в меня обвинениями, как будто мы женаты несколько лет. Девчонка надулась ещё больше. Но потом поклевала чего-то там в тарелке и даже извинилась. Я лишь мысленно ей поаплодировал. Вот же хитрюга, сразу видно мамину школу.

К будущему агенту мы подъехали к одиннадцати утра. Зная, как испанцы относятся к пунктуальности, я рассчитывал попасть к нему лишь в час дня. Пока ожидали в приёмной, я разглядывал помещение, пил кофе. Сам офис находился в историческом районе Мадрида. Секретарём у него была ухоженная серьёзная женщина лет пятидесяти. Она что-то быстро печатала на клавиатуре. А потом нас позвали в кабинет ровно в 11.10 и я добавил в копилку будущего агента ещё несколько баллов.

Сеньору Антонио Иглесиасу было около шестидесяти лет. Сухощавый, седой, с цепкими глазами под толстыми линзами очков в роговой оправе. Он кивнул нам на два кресла и приготовился слушать.

Я объяснил ситуацию с песнями, что они не зарегистрированы. Мне нужен агент, который будет меня представлять, так как песен будет ещё больше, что у меня пропал отец и я сейчас проживаю в доме родителей вот этой девушки за то, что она будет исполнять эти песни, что я играю в футбол и клуб "Валенсия" серьёзно рассматривает меня в виде будущего игрока клуба.

Какую-то информацию попыталась вставить Камила, но он мягко остановил её фразой, что всё будет решать по порядку. Дойдёт очередь и до неё. И попросил её подождать в приёмной. Когда потребуется её присутствие, то позовут. Договор между клиентом и агентом были отпечатаны заранее и составлял почти девяносто! пунктов. Сеньор Иглесиас лично объяснил каждый пункт. Ничего вязкого я там не увидел. Брал он за свою работу пятнадцать процентов от моих будущих заработков, но и делал буквально всё.

Я попросил также включить пункт о футболе. Пусть лучше этот неулыбчивый мастодонт ведёт дела с клубом "Валенсия". Я достал свои документы, которые были тщательно проверены и отксерены. Я ещё раз проверил договор и подписал его. Он открыл дверь в соседнюю комнату, где стояло фортепиано, а в кресле докуривала сигару носатая девица неопределённого возраста. Рядом с ней лежала гитара.

Следующий час я пел на гитаре песни, а девица их оформляла для регистрации. Писала нотный ряд, аккорды, слова. Я выбрал шесть песен на испанском и английском. Именно о таком количестве мы позавчера договорились с матерью Камилы: "Bailando", "Despacito", "Hasta el Amanecer", "Havana", "If I Were a Boy" и "Umbrella".

Сначала на каждой бумаге с песней поставил дату и расписался я. Затем мой агент поставил свою подпись, печать и дату. Заполнил шесть бланков, которые я подписал. Вложил всё это в конверт и вызвал секретаря, дав ей указания отправить заказной почтой с курьером по какому-то там адресу. Я думал на этом всё. А нет. Девица принесла ещё написанные от руки нотные ряды и слова.

Оказывается песни должны будут зарегистрировать в издательском доме. И… я выпал в осадок. Все права на песни будут принадлежать издательскому дому. Это как? Это что такое? Антонио спокойным голосом пояснил. Издательский дом будет следить за соблюдением авторского права на мои музыкальные произведения, собирать и распределять роялти. Собирать вознаграждение за звучание звукозаписей песен в учреждениях индустрии гостеприимства, в магазинах, в учреждениях образования, отдыха, за трансляцию звукозаписей телерадиоорганизациями, провайдерами программной услуги, онлайн-вещателями и другими лицами, осуществляющими публичное вещание. А уже собранные средства будут распределяться между автором, то есть мною, исполнителями, производителями фонограмм и видеограмм по прозрачным процедурам. Сумма будет переводиться два раза в год, осенью и весной.

Испания. 2 Июля 2005 года.

Потом пригласили Камилу и началось… Сначала девчонка заявила, что она всегда будет эксклюзивным исполнителем этих шести песен. На что агент, не меняя тона голоса, ответил, что эксклюзивным исполнителем она будет только первый раз. Если кто-то захочет сделать ремэйк, то она запретить это не сможет. Потом Камила выдала, что я якобы живу в её доме, она меня кормит, билеты оплачивает, а песни ей не принадлежат?

Антонио лишь улыбнулся уголками тонких губ и парировал, что дом принадлежит её матери, поэтому договор будет заключаться между сеньорой Эухенией и его клиентом. Об этом он уже обговорил всё вчера с её родителями по телефону. Песни принадлежат его клиенту, то есть мне, но право исполнить песню первой принадлежат ей. И если она хочет быть эксклюзивным исполнителем, то нужно исполнить песню так, чтобы никто не смог её перепеть. В конце концов эта дива достала и агента. Он достал бланк договора и стал по пунктам объяснять мне что к чему. Я же думал, что если бы не поиски отца, то чёрта с два я бы связался с этой избалованной дурой. Поэтому сеньору Иглесиасу придётся ждать завтрашнего приезда матери Камилы для заключения договора.

В такси по дороге в аэропорт, в самолёте домой – она молчала. А я, отдыхал душой и просто отлично выспался.

– Добрый вечер, Алекс, – поприветствовал меня в аэропорту отец Камилы, – Привет, дочь. Проходите в машину.

– Папа, я возмущена всем происходящим, – прошипела по-змеиному Камила.

– Помолчи. Без тебя решим, что нам с матерью делать. Иди в машину, – строгим голосом сказал сеньор Хуан и уже обращаясь ко мне, – Извини. Молодая она ещё.

– Сеньор Хуан, что-нибудь известно про моего отца? – спросил я, садясь в салон автомобиля.

– Пока нечем тебя обрадовать. Но, насколько мне известно, с утра решили расширить площадь поисков.

В машине все ехали молча и через двадцать минут мы прибыли к особняку "Гарсиков". Я захватил свою сумку и направился к себе в комнату. Не успел я раздеться и принять душ, как в комнату ввалились без стука братья.

– Привет, Алекс, – хором поприветствовали меня они, – Мы, наверное, не вовремя зашли, – спросил Нандо.

– Здорово, парни. Рад вас видеть. Да нет, просто хотел душ с дороги принять. Вижу же, что что-то сказать хотите.