Шрифт:
– Мы ей не расскажем. А может, лучше в другое место пойдем? Я слышала, что в этом кафе дорого.
Мы подошли к зданию с террасой, про которое в модных журналах пишут. Мне Вика как-то рассказывала о нем, говорила, что тарелка первого стоит больше, чем десятилитровая кастрюля с супом по такому же рецепту, только домашнего приготовления.
– Натка-кнопка, вот вся в отца. Тот вечно экономит, и ты туда же. Ничего, не обеднею, если крестницу свожу в дорогое, как ты говоришь, кафе.
Киваю головой.
Звягина позеленеет, когда узнает, куда я ходила.
Ух ты, глаза разбегаются от такой красоты. Это тебе не обычная придорожная кафешка, где вместо официантов повар еду приносит. Все солидно. Мраморный пол, люстры такие, что в нашу квартиру не влезут. А запах… Викины самые дорогущие духи так не пахнут.
– Так, отставить стеснение. Выбирай то, что хочешь. Ты же меня знаешь, возьму и обижусь. Потом на свадьбу твою не приду и ласточку свою не подарю.
– Ваша ласточка к тому времени уже свое отлетает.
– Конечно-конечно. Это ты сейчас так говоришь, а через месяц домой приедешь и последние вещи на квартиру жениха перевезешь.
Не смешно, конечно, но я улыбаюсь.
И внимания не обращаю, что на нас косятся. Пусть смотрят, не сидеть же нам, как они, будто воды в рот набрали. В кафе много людей, но они почти друг с другом не разговаривают. Даже молодые парочки, которые на вид мои одногодки, сидят тихо-тихо. В таких заведениях так и положено? Или у богатых свои какие-то законы?
– Как там собутыльница поживает? Соседка твоя.
Ух, папа. Ну, не может он молчать. Все расскажет, добрая душа. Они с дядей как две сплетницы – ничего друг от друга не скрывают.
– Да нормально с ней все. Дядь Валер, и не собутыльница она. Один раз было, и как раз на родителей попала.
– Это у тебя там пиликает что-то?
Сначала не поняла, о чем он говорит, а потом звук из своей сумки услышала.
– Я быстро.
Предупредила, а сама за телефоном полезла. А сказала потому, что не любят у нас в семье, когда за столом с телефонами сидят. Мама к такому приучила. Вон даже дядь Валера по этому правилу живет.
– Женихи, наверное, пишут. Дело молодое, но ты смотри, отец твой на танке знакомиться поедет. Он уже договорился насчет аренды.
Женихи, ага, конечно.
Всего лишь Корнеев.
Интересно, у него когда-нибудь трафик интернета закончится? Сколько писать можно?
«Любишь играть в прятки?»
Чего?
«Терпеть не могу».
Быстро отвечаю и залпом выпиваю полстакана сока.
Говорю же, на нервы он действует.
«Жаль. Но поздравь меня, я тебя нашел!»
Вот блин. Он здесь, что ли? А я ведь даже не подумала об этом.
Черт.
– Ты чего головой, как сова, вертишь? Шея, что ли, затекла?
Ох, если бы.
– Добрый вечер.
Вот черт!
Корнеев за моей спиной.
Мужчина удовлетворенно улыбается, а я краснею, как вареный рак.
Может ли человеку так не везти? Мне кажется, что я инфекцию где-то подхватила, под названием неудачникус. Почему Корнеев именно сегодня и именно сейчас зашел туда, куда я пришла? Как такое возможно?
– Ну, привет, – первый заговаривает дядя Валера, который смотрит то на меня, то на Корнеева, и глупо улыбается.
– Увидел Наталью и не смог пройти мимо.
В горле пересохло. Как жаль, что я весь сок уже выпила.
А еще по взгляду папиного друга я понимаю, что секрет он хранить не станет. И уже сегодня родители будут знать про какого-то парня, который не смог пройти мимо их дочери.
Ну, Корнеев. Ну, гад.
– Да ты присаживайся. Знакомиться будем.
– Наталь, ты не против?
Я еще как против.
Не смей рядом садиться. Беги лучше. Куда-нибудь подальше, пока есть возможность.
– Она не возражает. Садись.
Капкан захлопнулся. Удав попал в клетку.
Ой, как стыдно-то сейчас будет.
14
Смотрю на Корнеева. А он, зараза, улыбается. Отодвигает стул, садится рядом, да еще и ногой меня задевает. Дергаюсь, как от удара током, и передвигаюсь на другую сторону стула – от греха подальше.
– Ты чего приперся?
Пользуюсь случаем, пока дядя Валера разговаривает с официанткой и заказывает нам сок. Пристаю к незваному гостю, который сидит себе спокойно, еще больше раздражая расслабленным видом.