А если Мерфи все видел?

Он же был один здесь, в гостиной… Перед тем, как пойти в банк, и потом, когда вернулся оттуда.

Интересно, заглядывал ли он в мою сумочку?

Может быть, он включил телевизор именно для того, чтобы заглушить посторонние звуки, когда копался в ней?

Хотя нет, вроде бы тогда он был занят снятием одежды…

И наверняка, тогда его мысли были вовсе не о сумочке…

Его голубые джинсы лежали на другом конце дивана. А ботинки с носками валялись рядом на полу.

–  О, ты уже вышла, - услышала я сзади его голос.

–  Тоже, вот, одеваюсь, - сказала я, обернувшись к нему.

–  Отлично, - сказал он, посмотрев на мою грудь, но тут же отвел глаза к лицу.

–  Просто, я подумала, что, возможно, у меня в сумочке завалялась жевательная резинка… Но ее там, кажется нет…

–  Боюсь тебя огорчить, но и у меня нет жевательной резинки, - в одной руке он держал стакан воды, а в другой пилюлю "экседрина". - Но я могу раздобыть ее. Какую ты предпочитаешь? - cпросил он.

–  А ты?

–  "Эйрхэд".

–  Это та, что «сохраняет твое дыхание свежим»? - прощебетала я и обогнула журнальный столик.

–  А чем плохо свежее дыхание?

Он начал приближаться ко мне, но остановился в нескольких шагах.

Я потянулась, чтобы взять у него стакан воды, но он немного отклонился от моих рук и сказал:

–  Постарайся на этот раз быть аккуратнее. Не пролей все это на себя снова.

–  Но в таком случае моя блузка не станет снова мокрой…

–  Конечно, нет. Покраснев, он протянул мне стакан.

Я приняла стакан из его руки, а он распаковал "экседрин". Я протянула левую руку, и он высыпал пару таблеток в мою ладонь. Я глотнула их и запила водой.

Дождавшись, пока я опущу стакан, он спросил:

–  Сильно я тебя порезал?

–  Да нет, - сказала я, взглянув на рану, - ничего страшного. Тем более, кровотечение уже остановилось.

–  Не болит?

–  Да ерунда, не обращай внимания. Все в порядке.

–  Думаю, что лучше будет, если мы все-таки приложим что-нибудь к ране.

–  Как насчет твоих губ?

Он засмеялся и снова покраснел. Ох уж этот Мерфи, все время краснеет.

–  Я имел в виду какой-нибудь антисептик, - сказал он, и, забрав у меня пустой стакан, поставил его на стол.

Пузырек с "экседрином" он поставил туда же. А затем взял меня за руку и повел в сторону ванной.

–  Мы просто немного промоем ее, ладно?

–  Я сама в силах немного подремонтировать себя.

Когда мы зашли в ванную, он смочил ватный тампон перекисью водорода и приложил его к порезу. Руку немного защипало.

Затем он достал бинт и перевязал рану, после чего взял еще один тампон, и опять смочив его перекисью водорода, принялся обрабатывать остальные мои травмы, ушибы и царапины, все то, что я получила прошлой ночью. Я чувствовала приятный холодок, когда он проходился тампоном по моей коже.

Когда он добрался до раны на животе, я ахнула и замерла.

–  Извини, - сказал он.

–  Все нормально. Немного боли - даже полезно для души.

–  Ну, я бы, конечно, так не сказал.

–  Зато, знаешь, как приятно становится после того, как эта боль отступает?

–  А вот с этим я уже не могу поспорить, - сказал он.

–  Мне нравится, как ты это делаешь. Очень приятно, и такой холодок…

–  Хмм, - проворчал он и, взяв новый тампон, аккуратно протер мой правый сосок.

Травмы там, насколько я знала, не было, и чтобы убедиться в этом, я даже взглянула вниз. И действительно, оба мои соска выглядели превосходно. Только теперь, после прикосновения мокрого тампона, один из них слегка сморщился и оттопырился.

–  Ты уже взялся за лечение непострадавших мест? - cпросила я.

–  Да, - сказал он и прошелся тампоном по другому соску.

Я слегка вздрогнула, но не буду отрицать, что мне было довольно приятно.

Я расстегнула пуговицы на юбке, и она упала на пол ванной.

–  Может, полечишь меня еще где-нибудь? - cпросила я.

–  Да, - сказал он, присев, - вижу, что у тебя очень сильный ушиб вот здесь…

–  Ну, так вылечи его. Я вся в твоих руках.

Всякий раз, когда он прикасался ко мне этим влажным тампоном, я слегка вздрагивала. И вовсе не от того, что мне было больно, а от ощущения холодка на моей горячей коже.