Мы же в течение трех лет старательно создавали видимость того, что Второй Фонд находится на Нице. И мы обманули вас: вы разрушили Ницу, можете разрушить Россем, но Второй Фонд останется невредимым.

Мул вскочил на ноги.

– Вы смеете утверждать, что Россем – это не Второй Фонд?

Ченнис, почувствовав, что Мул, под давлением со стороны Первого Спикера, выпустил его из-под контроля, сел и воскликнул:

– Значит, Россем – не Второй Фонд?

– Видите, Первый Гражданин, Ченнис расстроен не меньше вашего. Разумеется, Россем не Второй Фонд. Неужели вы думаете, что мы позволили бы такому опасному противнику, как вы, проникнуть в наш мир?

Пусть ваш флот бомбит Россем, разрушает деревни. Пусть погибнем мы с Ченнисом – вам это ничего не даст.

Представители Второго Фонда, три года жившие на Россеме под видом старейшин, вчера вылетели на Калган. Они разминулись с вашим флотом и прибудут на Калган минимум на день раньше, чем вы. Поэтому я могу вам все рассказать. Если я не отменю своих распоряжений, то по возвращении на Калган вам придется бороться с восставшими подданными. Против вас будут все, за вас – лишь ваш флот. Мои люди проследят за тем, чтобы вам не удалось обратить никого из восставших. Ваша империя пала, мутант.

Охваченный бессильным гневом и отчаянием, Мул нагнул голову и пробормотал:

– Да... поздно... слишком поздно... я вижу.

В это момент, пользуясь тем, что Мул утратил бдительность, Первый Спикер проник в сознание мутанта и за малую долю секунды произвел там необходимые изменения.

Мул поднял голову и спросил:

– Значит, мне нужно вернуться на Калган?

– Конечно. Как вы себя чувствуете?

– Великолепно, – он наморщил лоб. – Кто вы такой?

– Это имеет для вас какое-то значение?

– Никакого, – согласился Мул и тронул Притчера за плечо. – Проснитесь, Притчер, мы возвращаемся домой.

Через два часа силы Ченниса восстановились настолько, что он смог самостоятельно передвигаться.

– Он обо всем забыл? – спросил он.

– Обо всем, – ответил Первый Спикер. – У него осталась его сила и империя, но мотивы его поведения изменились. Он теперь миролюбивый человек и не подозревает о существовании Второго Фонда. Он счастливо проживет те немногие годы, что остались ему при его слабом здоровье. А после его смерти события вновь начнут развиваться согласно Плану Селдона.

– И все же, неужели Россем – не Второй Фонд? Не сумасшедший же я?

– Нет Ченнис, вы не сумасшедший, просто мы определенным образом воздействовали на ваше сознание. Пойдемте! Нам тоже пора домой.

Бейл Ченнис жил в маленькой белой комнате и ни о чем не думал. Он был счастлив жить одной минутой. Он видел стены, окно, траву во дворе, сестру, которая приносила еду и манипулировала проектором для книг; видел, но не трудился давать всему этому название.

Однажды он попытался сосредоточиться на случайно услышанном обрывке разговора. Говорили двое. Один сказал:

– Полная афазия. Все уничтожено и, кажется, без ущерба для здоровья. Теперь нужно придать мозгу первоначальную организацию.

Ченнис не понял значения услышанного, но ничуть не огорчился. Гораздо интереснее наблюдать за сменой цветов на стене.

Потом кто-то пришел, что-то сделал ему, и он надолго заснул.

А когда проснулся, понял, что стена – это стена, кровать – это кровать, а он, Ченнис, лежит в больнице. Он вспомнил, что говорил врач.

– Где я? – Ченнис сел в кровати.

– Во Втором Фонде, – ответил Первый Спикер. – Вам вернули первоначальную организацию сознания.

– Да! Да!

Ченнис понял, что он – это он, и его переполнило счастье.

– Ну-ка, скажите мне, – попросил Первый Спикер, – знаете ли вы, где находится Второй Фонд?

Огромной горячей волной нахлынула правда, и Ченнис не ответил. Он был изумлен, как Эблинг Мис пять лет назад.

Оправившись от удивления, он кивнул и сказал:

– Клянусь звездами Галактики, знаю!