Несмотря на типичную городскую вонь, распространяющуюся от сточных канав в раскаленном солнцем воздухе, Кернметон все же обещал удобства после длинной недели пути. Дрегис нанял Каллина вооруженным охранником для своего каравана, хотя грабители редко встречались в этой части королевства.

Наконец караван двинулся с места. Люди кричали на мулов, которые отчаянно ревели, когда их заталкивали в узкое закрытое пространство между круглыми башнями. По извилистым улицам караван добрался до постоялого двора с беспорядочно разбросанными каменными постройками. Каллин спешился и начал пробираться к Дрегису через скопление мулов и лошадей. Седоволосый купец, не торгуясь, заплатил серебряную монету.

— У нас никогда не было такого спокойного путешествия, серебряный кинжал, — похвалился Дрегис.

Услышав это, тощий хозяин постоялого двора, нацелив свои глаза-щелочки на Каллина, заверещал:

— Никаких серебряных кинжалов на моем постоялом дворе…

— Еще не хватало, чтобы твои вши ползали по мне. А ну-ка, убери свои лапы!

Побледнев, хозяин отпрыгнул назад.

Около восточных ворот был ветхий бревенчатый постоялый двор, где Каллин и Джилл останавливались раньше. В конюшне был только ряд полуразрушенных навесов, и сами комнаты были немногим чище, зато хозяин встретил Каллина как долгожданного брата и предоставил им свой лучший номер — крошечную комнатку на верхнем этаже, в которой было всего одно перекошенное окошко. Брад — хозяин постоялого двора — был тучным крепким парнем, который потерял в бою одно ухо.

— Ну, малышка Джилл, — сказал Брад, — ты уже совсем выросла, правда? Почему бы тебе не подумать о замужестве?

— А не прикусишь ли ты свой язык? — съязвила в ответ Джилл. — Или хочешь лишиться своего второго уха?

— Прах и пепел, Каллин! Да ты вырастил настоящего бойца!

— Нет, ты не совсем прав, — улыбнулся Каллин. — Она родилась бойцом, и если бы не я, то сейчас была бы еще хуже.

Джилл погрозила кулаком и сделала обманное движение рукой в его сторону, как будто хотела ударить. К семнадцати годам она превратилась в высокую стройную девушку — мускулистую и выносливую, благодаря их походной жизни. У нее была мальчишеская фигура и мальчишеская размашистая походка, что вовсе не портило ее золотоволосой красы. Она помогла Браду затащить наверх бадью горячей воды и большую деревянную кадку. Затем выгнала из комнаты отца, чтобы спокойно помыться.

Большой полукруглый зал таверны был почти пуст. Две гончих спали возле камина. И двое бесцветных молодых людей сидели за столом прямо около двери и о чем-то разговаривали между собой. Оба они посмотрели на блестящую рукоятку серебряного клинка, висевшего у Каллина на ремне, и равнодушно отвернулись от него. Каллин сел за стол спиной к стене и с благодарностью принял у Брада кружку темного пива. Когда Джилл спустилась вниз, он допивал уже третью кружку. Она пристально посмотрела на Каллина.

— И сколько ты уже выпил?

— Не твоего ума дело. Допей, пока я подниму наверх чистой воды.

Не дожидаясь ее упреков, он поднялся и ушел. На самом деле его любви к выпивке было одно оправдание: он чувствовал, что стареет. Старые раны ныли после долгой езды и ночевок на обочине дороги. Ему было тридцать пять — средний возраст, по меркам Дэверри, и то, что он еще до сих пор жив, было настоящим чудом. Он никогда не встречал серебряного кинжала, который протянул бы так долго. «И сколько еще тебе отпущено Судьбой? — спрашивал он сам себя. — Ты должен успеть найти для Джилл хорошего человека, который смог бы защитить ее в этой жизни.» Но как правило, он быстро прогонял подобные мысли, откладывая их на потом.

Поужинали Каллин и Джилл в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Им не нужны были слова. Время от времени Джилл смотрела на огонь в камине и улыбалась; ее глаза загорались, как будто она там что-то видела. С годами Каллин привык к этим странностям в ее поведении, так же как привык он к тому, что она воспринимала как нечто живое облака, или бегущие ручьи. Хотя ему не хотелось признавать это, но он был уверен, что Джилл обладала, как говорили в народе, вторым зрением. Этим вечером он еще раз убедился в этом.

— Знаешь, отец, — сказала Джилл, — когда Дрегис будет уезжать, нам лучше отправиться с ним.

— Правда? Какая жалость, что он не просил нас об этом.

— Ну так еще попросит.

Каллин уже хотел сострить по этому поводу, как вдруг заметил, что Дрегис вошел в таверну. Он задержался у двери, как будто не решаясь ступить в трактирную грязь. Ему было около тридцати, но в волосах виднелась седина. Дрегис внешне выглядел бойцом — натренированный и подтянутый; он вел тяжелую кочевую жизнь. Когда Каллин окликнул его, он улыбнулся облегченно и поспешил ему навстречу.

— Как я рад, что наконец разыскал тебя, — сказал Дрегис. — Вот что я подумал, серебряный кинжал. Примерно через неделю я выезжаю на запад. Я оплачу твое жилье, если ты согласишься сопровождать караван и задержишься в городе на это время.

Джилл самодовольно улыбнулась.

— Похоже, ты предвидишь неприятности? — сказал Каллин.

— Ну, зачем же? Просто лучше быть готовым к любым передрягам, когда едешь торговать с Западным народом.

— С кем?

Дрегис как-то странно улыбнулся ему, как будто знал важную тайну.